[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
  • Страница 1 из 5
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • »
Модератор форума: skorpion61, Surov  
Форум » Будни Кладоискателя » Разное » Валерий Иванов-Смоленский - Записки кладоискателя (Глава первая)
Валерий Иванов-Смоленский - Записки кладоискателя
SilverДата: Среда, 09.01.2019, 17:57 | Сообщение # 1
Майор
Группа: Проверенные
Сообщений: 94
Награды: 1
Статус: Оффлайн
Глава первая

Тайны лесов озера Нарочь

Начальнику 4 отдела ГУГБ НКВД

БССР старшему майору госбезопасности

24.07.1940 № 2-д/с-011 Вейнштоку Л.М.

Настоящим доношу, что в результате операции, проведенной начальником Мядельского уездного отдела НКВД Западной Украины и Белоруссии сержантом госбезопасности Баштаковым Г.Д., в лесу в районе д. Мокрицы Мядельского уезда по подозрению в шпионаже 6.07.1940 задержаны двое неизвестных.

Неизвестные были вооружены ножами самодельного производства, топорами, при себе имели лопаты и запас продуктов на несколько дней. Из изъятых у них справок следует, что они являются жителями д. Щур Мозырьского уезда. Их данные:

Буевич Иосиф Леонович, 1892, уроженец д. Забелье, Мозырьского уезда, Гомельской губернии, белорус, кустарь.

Буевич Антон Иосифович, 1922, уроженец д. Щур, Мозырьского уезда, Гомельской губернии, белорус, рабочий лесопилки.

Начальником УНКВД по Гомельской майором госбезопасности Шлевисом Г.О. письменно по нашему запросу личности задержанных подтверждены. В настоящее время проводится следствие для установления фактов шпионажа задержанными в пользу Германии и Польши.

В связи с этим, прошу выслать при наличии характеризующие материалы на задержанных.

Зам. нач. УНКВД по Вилейской области

лейтенант госбезопасности К.Т.Маланичев

Зам. начальника УНКВД по

Вилейской области

11.08.1940 № 12–16/-нд лейтенанту госбезопасности

На № 2-д/с-011 Маланичеву К.Т.

По имеющимся сведениям Буевич Иосиф Леонович в 1920 году состоял в бандформировании Булак-Балаховича С.Н.

Приложение: характеризующие материалы на Буевича И.Л. на 32 листах.

Зам. нач. 4 отдела ГУГБ НКВД

лейтенант госбезопасности А.В.Стулов

Выписка из протокола допроса Буевича И.Л. от 9.09.1940:

«… на предыдущих допросах я говорил неправду в силу своей трусости и корыстности. Сейчас я расскажу о своей преступной деятельности без утайки, что прошу учесть при приговоре. В 1916 году, точных дат я не помню, я служил в комендантском взводе 34 стрелкового корпуса.

Командиром корпуса был генерал Вебель. Мы дислоцировались в районе озера Нарочь, на юго-западном берегу. В марте корпус пошел в наступление и прорвал оборону немцев. Мы находились при штабе корпуса и двигались вслед за наступающей армией. Наступала ночь. Мы остановились возле брошенного немцами блиндажа.

Командир взвода прапорщик Кондратенко сказал, что поедет узнавать, где остановится штаб, взял с собой повозку и двух солдат, а нам велел ждать здесь. С нами была вторая повозка с конем и охраняемым имуществом. Они уехали, а мы выставили караул у повозки, а сами зашли в блиндаж. В блиндаже было много разных запасов, кое-что мы поделили. Потом нашли немецкую водку и стали ее пить. Она была сладкая, кто-то сказал, что это ликер. Мы закусывали немецкими консервами и курили немецкие сигареты. Потом договорились о дежурстве. Кто-то остался за столом, кто-то лег спать. Я лег спать.

Проснулся утром от орудийных взрывов. Мы выбежали и стали смотреть, что происходит. Оказывается, наступали немцы. Мы находились на каких-то продолговатых холмах. Внизу по направлению к озеру Нарочь темнела полоса леса, а за ней по дороге, недалеко от берега двигались немецкие части. Более того, команды на немецком языке слышались из деревни за нами, где был раньше штаб нашего корпуса. Мы поняли, что попали в окружение. Спустились в лощину между холмами, где немцы не могли нас видеть и стали решать, что делать. У Кондратенко заместителя не было, вместо него всегда оставался пожилой унтер, фамилии не помню. Всего нас осталось восемь человек.

Следует сказать, что, как комендантский взвод, мы охраняли корпусную казну, знамена и штабные документы. Кроме того, нами охранялся походный сундук командира корпуса, в котором были какие-то его личные вещи, в том числе коллекция огнестрельного и холодного оружия. Сам я содержимого сундука не видел, но говорили, что там есть старинные пистолеты, кинжалы и сабли. Самым большим и тяжелым был ящик с казной. В нем хранились золотые монеты 5-10 и 15-рублевого достоинства и пачки бумажных ассигнаций. Офицерам платили жалованье, его третью часть, золотыми монетами, остальное ассигнациями. В ящике также находились боевые награды, которыми награждались солдаты и офицеры. Монеты и награды я иногда видел сам, когда стоял на посту у знамени. Этот опечатанный ящик, закрытый на два замка открывали, по 3–4 раза в месяц, доставали деньги и награды, и он постоянно пополнялся. Весил он не менее пяти или шести пудов, его с трудом поднимали два человека, а на повозку грузили вчетвером. В штабном ящике находились различные карты, документы, приказы, инструкции, и он весил пуда два. Генеральский сундук был меньше этих ящиков, но тоже был тяжелым — под четыре пуда. Знамен было шесть, и все они хранились в брезентовых футлярах.

Мы решили закопать ящики и знамена, а ночью пробираться к своим. Из оружия у нас были карабины со штыками, а также две сабли, которые мы надевали поочередно, когда стояли на посту. Командовал пожилой унтер. Невдалеке у подножия холма была глубокая свежая воронка от тяжелого снаряда. Мы спустились в нее, лопатами выровняли дно, сделали его прямоугольным, подогнали повозку и положили ящики на дно воронки. Внизу ящик с казной, на нем положили вместе, то есть рядом, штабной ящик и сундук генерала. На самый верх положили знамена и две сабли, поскольку бежать с ними было неудобно. Ящики и сундук были опечатаны. Почва сплошь кругом была песчаная. Мы забросали воронку песком и до вечера решили спрятаться в глубокой лощине возле леса, хотя кругом были немецкие блиндажи, но мы боялись, что немцы в них вернутся. Повозку с конем загнали в лес.

Когда стемнело, но еще не совсем мы лесом начали пробираться в сторону своих. Слева была дорога и озеро Нарочь, справа деревня с немцами. И вот, когда мы уже миновали деревню и выходили из леса, раздались возгласы на немецком языке, нас обнаружили. Мы бросились бежать вперед, началась стрельба, сначала ружейная, потом пулеметная, причем стреляли и со стороны русских. Пули прямо срезали некоторые деревья. Все наши попадали на землю, кто-то кричал от боли. Я тоже упал и лежал минут двадцать. Стрельба утихла, но никто из наших не шевелился, возможно, все были убиты. Затем подползли два немецких солдата, стали забирать у наших документы. Я не смог притвориться убитым, и они жестами приказали мне ползти, а сами ползли следом. Так я попал в плен.

В плену я находился почти год в лагере недалеко от местечка Дятлово, судя по остаткам, там был раньше конный завод. Весной 1917 года мы втроем бежали из плена. Я вернулся на родину и там женился, построил дом в деревне Щур, в 1922 году у нас родился сын Антон, который задержан вместе со мной. В революции я не участвовал. В Красной Армии не служил. Занимался кустарным промыслом, плел корзины, лукошки и т. п.

В банде Булак-Балаховича я не служил. Поясняю по этому поводу. Летом 1920 года в нашей деревне останавливались вооруженные люди, числом до роты. Все мужчины нашей деревни, которые раньше служили в армии (всего таких было четверо), были насильно мобилизованы в эту банду, иначе бы расстреляли. Самого Булак-Балаховича я никогда не видел. В боевых действиях не участвовал и никого не грабил и не убивал. Вооружили нас только немецкими штыками. Дней через 8-10 мы убежали и несколько дней скрывались в лесу возле своей деревни. Потом узнали, что банда то ли разгромлена, то ли ушла в Польшу и вернулись по домам.

Под судом и следствием в связи с этим я не находился.

Я категорически отрицаю принадлежность к немецкой и польской разведке. Меня никто не вербовал, я не являюсь ни германским, ни польским агентом. Мы с сыном искали не тайники, а закопанные в 1916 году ящики.

Мной прочитано, записано верно. Буевич.»

Резолюция от 16.09.1940 на рапорте оперуполномоченного НКВД о ходе расследования уголовного дела в отношении Буевичей: «Тов. Васину — наверно врет сволочь дефензивная, но надо проверить. В Поставах стоят саперы, привлечь к поисковым работам с участием Буевича. Смотрите, чтобы не сбежал в лесу. Доложить до десятого.» Баштаков.

Выписка из протокола допроса Буевича И.Л. от 18.09.1940:

«…Хочу уточнить, что не знаю, остался ли кто в живых из комендантского взвода, никогда о них не слышал. В плену у немцев, когда меня допрашивали, я ничего не говорил о закопанных ящиках. Дополняю, что и ящики, и генеральский сундук были сделаны из каких-то твердых пород дерева и имели встроенные замки. Ящики, кроме того, были по ребрам оббиты металлическими полосами. Поскольку они были окрашены в темно-зеленый цвет, о цвете металла я сказать ничего не могу.

Вопрос: почему вы вернулись сюда только через двадцать пять лет?

Ответ: потому что раньше здесь были немцы, несколько лет, затем это была территория панской Польши. Лишь осенью 1939 года здесь установилась советская власть. Зимой и ранней весной землю не покопаешь. Поэтому по различным причинам мы с сыном смогли приехать сюда лишь 28 июня 1940 года. О том, что мы будем искать, я сыну не говорил, сказал только, что можем разбогатеть. Но мы ничего не нашли. Я не смог узнать место. Деревня эта сгорела, наверно еще во время той войны. Местность сильно изменилась. Теперь здесь всюду растут леса.

Вопрос: опишите запомнившиеся вам ориентиры местности?

Ответ: во-первых, местность была совершенно безлесной, лишь кое-где росли кустарники. Немецкий блиндаж, в который мы зашли, был вкопан прямо в склон большого холма. Холмов было множество, большинство из них не округлые, а продолговатые, как хребты. Кое-где попадались большие валуны. Блиндажей тоже было много, они были врыты в склоны холмов, противоположные линии русских окопов. Снарядные воронки тоже попадались довольно часто. Воронка, в которую мы опустили ящики, была у склона продолговатого холма. Был ли на другой стороне холма блиндаж, я сказать не могу, так как не видел. Других запоминающихся примет не помню.

Вопрос: на какой глубине закопаны ящики?

Ответ: на глубине около двух метров, даже меньше, поскольку со дна воронки можно было увидеть сапоги товарищей. Нет, по-другому. Ящик с казной был высотой сантиметров пятьдесят-шестьдесят. На него поставили штабной — такой же высоты и рядом сундук генерала, тот был сантиметров на десять выше, но размерами меньше. Сверху сантиметров на десять лежали чехлы со знаменами и сабли. И на них слой песка штыка лопаты на полтора-два глубиной. т. е. сантиметров сорок. Почва была исключительно песчаная, с мелкими камушками. Кое-где росла трава и кусты.

Вопрос: на каком расстоянии находилось озеро Нарочь?

Ответ: приблизительно километра полтора. Но почти параллельно береговой линии шла дорога, сверху нам это было все хорошо видно. От озера до дороги метров шестьсот и от дороги до нас около километра, причем метров двести-триста шириной вдоль дороги шла полоса леса. До деревни было около двух с половиной километров. Еще в плену я нарисовал по памяти приблизительную схему, которую периодически перерисовывал.

Вопрос: где эта схема?

Ответ: я ее выбросил, когда увидел людей, которые шли нас задерживать. Но я ее помню и могу сейчас нарисовать.

Вопрос: что вы хотели сделать с найденными ценностями?

Ответ: я хотел сдать их государству.

Вопрос: почему вы раньше не поставили об этом в известность соответствующие государственные органы?

Ответ: вначале я хотел убедиться, что они действительно есть. Я боялся привлечения к ответственности за ложные сведения, если бы их не нашли.

Прочитано. Записано правильно. Прилагаю собственноручно нарисованную схему, где закопаны ящики. Буевич.»

Выписка из приговора особого совещания УНКВД Вилейской области от 23.10.1940:

«…Буевича И.Л. признать виновным в участии в контрреволюционном восстании и в шпионской деятельности в пользу Германии и Польши и на основании статей 58-2 и 58-6 приговорить к высшей мере наказания….

Буевича А.И. признать виновным в шпионской деятельности в пользу Германии и Польши и на основании статьи 58-6 приговорить к 10 годам заключения в ИТЛ…».

Не буду раскрывать, каким образом мне попали в руки копии этих документов. На первый взгляд их содержание говорило о подлинности содержащихся в них сведений. В уголовном деле больше не было документов, указывающих на результаты поиска закопанных ящиков. Логично было предположить, что их не нашли. На это указывало, во-первых, отсутствие в приговоре особого совещания упоминания о судьбе сокровищ.

Если бы ящики нашли, приговор содержал бы и обвинение Буевичей в покушении на хищение в особо крупных размерах, поскольку по действовавшим тогда законам любой клад являлся собственностью государства. А присвоение найденного клада, или попытка присвоения, влекло привлечение к уголовной ответственности.

Далее вспомним время возможных поисков. Конец сентября — начало октября 1940 года. Потом ноябрь, земля уже мерзлая. Зимой и ранней весной 1941 года копать нельзя по тем же причинам. А с 24 июня 1941 года в этих местах снова надолго обосновалась немецкая армия.

Кроме того, судя по материалам дела, энкаведешники откровенно не верили в существование закопанных ящиков. И вряд ли они прилагали большие усилия в этом направлении. Упор делался на шпионаж, и это косвенно подтверждается другими сведениями о предвоенном периоде, тогда шла сплошная охота за шпионами.

С другой стороны Буевичу И.Л., будь он настоящим шпионом, не было никакого смысла придумывать столь громоздкую и легко проверяемую версию своего появления в этих местах. К тому же он был наверняка уверен, что шпионаж и активное участие в банде не могут быть доказаны. На худой конец за банду могли что-то дать, но шпионская деятельность? За исключением того, что Буевичи копали в лесу, в деле не было абсолютно никаких доказательств о шпионаже в пользу Германии и Польши.

Но вспомним дело маршала М.Н. Тухачевского и других высокопоставленных военных.

«… 11 июня перед Специальным присутствием Верховного суда Союза ССР предстали главные предатели и главари этой отвратительной шпионской изменнической банды: Тухачевский М.Н., Якир И.Э., Уборевич И.П., Корк А.И., Эйдеман Р.П., Фельдман Б.М., Примаков В.М. и Путна В.К.

Верховный суд вынес свой справедливый приговор! Смерть врагам народа! Приговор изменникам воинской присяге, родине и своей Армии мог быть только и только таким…

Советский суд уже не раз заслуженно карал выявленных из троцкистско-зиновьевских шаек террористов, диверсантов, шпионов и убийц, творивших свое предательское дело на деньги иностранных разведок, под командой озверелого фашиста, изменника и предателя рабочих и крестьян Троцкого. В свое время Верховный суд вынес свой беспощадный приговор бандитам из шайки Зиновьева, Каменева, Троцкого, Пятакова, Смирнова и других.


"Знаю я вашего брата. Налакаетесь рому – и на виселицу!" Джон Сильвер
 
SilverДата: Среда, 09.01.2019, 17:58 | Сообщение # 2
Майор
Группа: Проверенные
Сообщений: 94
Награды: 1
Статус: Оффлайн
…Бывший заместитель Народного Комиссара обороны Гамарник — предатель и трус, побоявшийся предстать перед судом советского народа, покончил самоубийством.

Бывший замнаркома Тухачевский, бывшие командующие войсками округов Якир и Уборевич, бывший начальник Военной академии имени тов. Фрунзе Корк, бывший заместитель командующего войсками округа Примаков, бывший начальник Управления по начальствующему составу Фельдман, бывший военный атташе в Англии Путна, бывший председатель Центрального Совета Осоавиахима Эйдеман — все они принадлежали к числу высшего начальствующего состава, занимали высокие посты в нашей армии, пользовались доверием Правительства и нашей партии. Все они оказались изменниками, шпионами, предателями своей Родины…». Это не выдержка из речи с высокой трибуны. Это цитата из приказа наркома обороны Ворошилова К.Е. от 12 июня 1937 года № 96.

Такие вот пироги. Перечисленные военные, в силу отсутствия надлежащих доказательств, впоследствии были реабилитированы не только юристами, но и большинством историков.

Но там хоть какие- то доказательства существовали. И там военная элита Красной армии. А здесь какой-то кустарь. Поэтому и не утруждали себя сбором доказательств, как подтверждающих сказанное Буевичем, так и опровергающих его версию. А главное доказательство — ящики. Вы поняли, о чем я говорю?

Нам ничего не известно о его образовании. Но сам факт службы в комендантском взводе корпуса говорит о многом. Я не знаю, какими критериями руководствовались при отборе в столь элитное подразделение. Но обычный окопный солдат туда вряд ли попал бы. Значит, какие-то особые качества у него были и, прежде всего, то, что можно назвать общей грамотностью. Об этом свидетельствуют и протоколы его допросов, если Вы их внимательно прочли. Значит, он мог достаточно грамотно провести привязку к местности, начертить нужную схему и так далее.

То есть встает другой вопрос, а правду ли он говорил в части местоположения клада? Он мог неумышленно направить поиск в другое место, — скоротечность и экстремальность событий того дня, прошли многие годы, видоизменилась местность, потеряна память и тому подобное. А мог и умышленно. Рассчитывая на недоказанность шпионажа, формальное участие в банде, получение небольшого срока и по отбытии — возвращение к предмету поиска. А предмет того заслуживал. Честно говоря, я даже не пытался прикидывать ценность этого клада, но… вернитесь к описанию содержимого ящиков.

Можно еще долго рассуждать «про» и «контро», однако, по-моему, «про» перевешивает и основательно. Значит, считаем, что клад есть и нужно приступать к его поиску.

Пять месяцев я провел в библиотеках и архивах (сейчас, когда есть Интернет, все значительно проще).

Во-первых, следовало проверить существование такого сражения Первой Мировой войны в районе озера Нарочь. Действительно ли описываемые Буевичем события проходили в такой последовательности, был ли такой корпус, был ли такой генерал, а может и фамилия самого Буевича где-то проявится.

Да, такое наступление было. Однако военные энциклопедии и словари дают лишь его название «нарочанская операция» и дату: 18 марта 1916 года. Ищу дальше. Вот краткая статья в томе 3 Всемирной истории войн (авторы Р.Э. Дюпюи и Т.Н. Дюпюи): «18 марта 1916 г. СРАЖЕНИЕ У ОЗЕРА НАРОЧЬ. В ответ на призывы со стороны Франции, русские силами 10-й армии (командующий — генерал барон Ф.В. Сиверс) начали наступление в районе Вильно — озеро Нарочь, рассчитывая тем самым отвлечь часть немецких сил из-под Вердена. Несмотря на проведение двухдневной артиллерийской подготовки — самой массированной изо всех, проводившихся на Восточном фронте, — русское наступление увязло в весенней грязи. Его цена — от 70 до 100 тысяч жертв (совокупно убитыми и ранеными, в том числе — 10 тысяч пленными)…Немецкие потери составили около 20 тысяч человек (совокупно убитыми и ранеными)…».

Всего перелопачено около 30 различных источников. И вот с помощью копий оперативных боевых карт, добытых в Российском государственном военно-историческом архиве при содействии друзей из Москвы, вырисовывается следующая картина.

Нарочанская операция началась 18 марта 1916 года в 12 часов 20 минут после артиллерийской подготовки. Главный удар наносила 2-я русская армия под командованием генерала от инфантерии Александра Францевича Рагозы, который фактически являлся командующим 4-й армии, но с марта одновременно командовал и 2-й армией, заменяя заболевшего генерала В.В. Смирнова. Армия была разделена на три группы:

— правый фланг в составе 1-го Сибирского армейского корпуса (генерал Плешков), 1-го армейского корпуса (генерал от инфантерии Душкевич) и 27-го армейского корпуса (генерал Баланин);

— центр в составе 4-го Сибирского армейского корпуса (генерал Сирелиус и, внимание, 34-го армейского корпуса (генерал от инфантерии Ф.М. Вебель);

— левый фланг в составе 5-го армейского корпуса (генерал Балуев), 3-го Сибирского армейского корпуса (генерал-лейтенант Трофимов) и 35-го армейского корпуса (генерал-лейтенант Парчевский);

— и резерв в составе 3-го Кавказского армейского корпуса (генерал от артиллерии Ирман), 15-го армейского корпуса (генерал-лейтенант Торквус) и 36-го армейского корпуса (генерал-лейтенант Короткевич).

Интересующая нас центральная группировка наносила удар как раз между озерами Свирь и Нарочь. А штаб 34-го армейского корпуса дислоцировался в деревне Проньки, а деревня Проньки находится в полутора километрах от деревни Мокрицы, где в лесу были задержаны Буевичи. Показания И.Л.Буевича подтверждаются.

Дальше военные события развивались следующим образом. Русские преодолели 2 немецкие линии обороны и продвинулись на 10–12 километров до местечка Кобыльник. Немецкий генерал Людендорф, выдвинув из района Постав резервный корпус, нанес контрудар. В результате русские войска были отброшены даже за первоначальную линию фронта. Только 2-ая армия потеряла 78,5 тысяч убитыми и ранеными. Боевые действия продолжались до 28 марта. Все сходится. В этой части Буевич говорил правду.

Далее необходимо раздобыть современные карты той местности. Это сейчас километровку почти любого региона можно купить в магазине или скачать в Интернете. А тогда масштаб максимум в 1 сантиметре 50 километров, а остальное все засекречено, хотя все кругом понимали, что настоящий враг уж такие-то мелочи знает наверняка. Еще сложнее добыть старые карты тех времен, особенно оперативные.

Но тем то поиск и интересен, чем сложнее задачи, тем большее удовлетворение получаешь. Не обидно даже, если все впустую. А сами попробуйте-ка добыть что-нибудь необычное и труднодоступное. Сколько эмоций, сколько приключений, знакомств, встреч с интересными событиями и людьми, новых знаний, сколько адреналина, наконец! И в придачу, вы как бы в машине времени и невольно становитесь опосредованным участником некоторых исторических событий. Ей-богу, такое чувство появляется.

Не буду описывать все нюансы кропотливой работы, предваряющей получение искомого результата. Главное он есть. Итак, сегодня 3 июня 19.. года я нахожусь в том самом месте. В том, что это именно то место, у меня нет никаких сомнений. Современные и старые карты времен Первой Мировой полностью совпали, в том числе и по рельефу местности. И сейчас я своими собственными глазами вижу материальное подтверждение этого совпадения.

Я стою в лесу. По всем приметам лес не старый, на всякий случай зарисовываю годовые кольца на пне. Предшествующие поиски показали, никогда не знаешь, что может пригодиться для дальнейшей идентификации изучаемых фактов и событий.

Я стою на вершине продолговатого холма. Вокруг множество таких же холмов, прямо как будто кем-то искусственно созданные горные мини хребты. В их подножиях, а также в лощинах между ними остатки немецких блиндажей. В том, что немецких, сомневаться не приходится — сохранившиеся фрагменты верхних перекрытий сделаны из бетона и крупных округлых камней, кое-где даже просматриваются остатки штукатурки. Наши, как показали предыдущие изыскания, делали блиндажи, в основном, из деревьев.

Металлодетектор пока лежит в машине, которая стоит на лесной дороге метрах в семистах отсюда. В руках у меня только щуп — длинный узкий стальной прут с титановым наконечником. Но и им я ничего не делаю. Просто брожу по холмам и между ними, пропитываюсь атмосферой тех давних событий. Трагичных и страшных, как все войны, хотя описывают их обычно в литературном стиле, то есть красиво и романтично. Местами попадаются полузаросшие снарядные воронки. Здесь с оглушительным грохотом рвались снаряды, трещали пулеметные очереди, шли в атаку плотные цепи солдат в серых шинелях. Эти склоны пропитаны кровью тысяч людей. Русских, немцев. Какая разница. Не солдаты развязывают войны, но солдаты за них отвечают. Своей жизнью.

За время нарочанских боев русская армия потеряла около 110 тысяч человек. Эта цифра почти в полтора раза выше численности всей современной армии Республики Беларусь. Немцы потеряли убитыми свыше 40 тысяч человек. Вспомните теперь совместные потери русских и французов в Бородинском сражении. Вспомнили? То-то.

Следов раскопок не видно. А главное не наблюдаются приметы раскопок «черных археологов» или «черных копателей». Главное отличие настоящих кладоискателей от означенной категории в том, что первые стараются не оставлять никаких следов своей деятельности. Не в силу каких-то особых причин, а в силу присущей им культуры вообще и культуры раскопок в частности.

Небольшое техническое отступление, которое может быть будет полезным начинающим кладоискателям. Любая раскопка начинается с аккуратного снятия верхнего слоя почвы — дерна. Дерн кладется рядом с шурфом и предварительно прозванивается прибором, то есть металлоискателем. По окончании работы вынутая из шурфа или ямы почва ссыпается назад, утрамбовывается, а наверх вновь кладется тот самый дерн. Все. Природа сохранена.

Ни в коем случае не оставляйте вынутых металлических и стеклянных осколков, взрывоопасных предметов, фрагментов оружия, патронов и прочих опасных для человека и зверя вещей. В принципе на месте раскопа не должно оставаться ничего. Помните, что по этим местам будут ходить еще другие люди — грибники, охотники, такие же кладоискатели, как и вы.

Забираюсь на очень высокий холм, говоря военным языком, господствующий на местности. На современной километровке даже обозначена его высота. Открывается широкая панорама. По расположению немецких блиндажей и по старой карте определяю, в какой стороне проходила линия фронта и линия русских окопов. Становлюсь к ним лицом.

Слева от меня видна полоса озера Нарочь, параллельно его берегу виднеются фрагменты дороги, по ней проносятся машины, до самой дороги всюду лес. Значит прямо и правее должны быть какие-то остатки сожженной деревеньки. Потом проверю. Все правильно рассказывал И.Л.Буевич. Возможно, именно на этом холме он и стоял в тот давний день. Выражаясь юридическим языком, идентификация местности произведена, совпадение полное. Все. Пошел к машине за снаряжением. Поисковые работы начну с этого холма.

Прибор у меня, на тот момент, считался весьма неплохим. Minelab Explorer со встроенным компьютером и несколькими режимами работы. Невидимые глазом металлические предметы, скрытые почвой, водой, деревом, бетоном и другими оболочками, отображались в виде рисунка на табло, которое находилось в верхней части прибора, возле рукоятки. Кроме того, находка фиксировалась и сопровождалась электронным звуком, — чем ближе, тем громче. Но не буду утомлять читателя техническим описанием. Все ждут результата. И результат сразу заявляет о себе в полный голос.

Как и собирался, я начал с подножия высокого продолговатого холма. Включаю металлодетектор, подстраиваю, подношу катушку к земле. Прибор реагирует непрерывным электронным звоном. Вожу катушку вправо, влево, вперед, назад — прибор беспрерывно орет. Вот так штука, — сходу и нашел ящики, проносится в голове. Начинаю копать. Под тонким слоем листвы и перегноя песок. А в нем….

Большие и маленькие ржавые снарядные осколки, несколько картечин, обойма с целыми пятью патронами, несколько пустых патронных гильз, крышка от консервной банки, еще какие-то непонятные куски, облепленные землей — все это извлечено менее чем с одного квадратного метра.

Передвигаюсь на несколько метров вправо-влево вдоль подножия холма, кругом звенит. Включаю режим дискриминации, при котором металлодетектор реагирует лишь на цветные металлы: золото, серебро, медь и другие. Уже лучше, количество звонов уменьшается, чуть ли не вдвое. Копаю. Все равно картечь, гильзы, патроны, две пуговицы, серебряная немецкая монетка….

Я ошеломлен. С такой плотностью залежей предметов из цветного металла мне сталкиваться не приходилось. Более того, ни о чем подобном я не слышал от других кладоискателей. И все это залегает в 5-10 сантиметровом слое почвы. Что же здесь произошло?

Присаживаюсь на поваленное дерево и размышляю. Если бы это были окопы, где, наверное, может иметь место подобное скопление, был бы соответствующий рельеф почвы. И потом по оперативным схемам, изученным мной, обычное размещение фортификаций, как немецких, так и русских, следующее. Передний край обороны начинается с небольших окопчиков (кажется, они называются «лисьи норы»), затем идет линия окопов или траншеи с ходами сообщения, пулеметными гнездами и прочим. И лишь максимум метров через сто пятьдесят блиндажи или землянки (обычно у русских), где солдаты отдыхают, спят, кормятся.

Если нет второй и последующих линий обороны, дальше идут штабы, затем тыловые подразделения и, наконец, медсанчасти. Я могу и ошибиться в чем-то, но в Первую Мировую было примерно такое построение войск в обороне. Здесь только блиндажи, и этот ориентир отражен в протоколе допроса Буевича. Попробую по-другому.

Копаю шурф глубиной в полметра на уже расчищенном от цветмета месте. Сую туда катушку, сначала на дно, затем по бокам — тишина, в том числе и при выключенной дискриминации.

Все эти операции многократно повторяю вдоль холма в шахматном порядке. Копать легко, почва песчаная, только иногда мешают корни деревьев. Клад Буевича, назовем его так, пока себя не проявляет. День проскочил незаметно. Руки и ноги гудят. Большая брезентовая сумка, куда я складываю находки, тянет килограммов на двадцать. Все это надо очистить, промыть, изучить. На основании изучения будет понятно на правильном ли я пути.

  
Описывать мои недельные поиски нет никакой необходимости. Забегая вперед, скажу коротко — совокупность находок позволяет сделать вывод о дислокации на этом месте немецких воинских частей времен Первой Мировой.

Ввиду весенней распутицы (а многие свидетельствуют, что русское наступление застряло в весенней грязи) при отступлении, а затем наступлении различные предметы втаптывались в грязь. Линия фронта изменилась, потери никто не искал. В дальнейшем я узнал, в этом месте к тому же немцы применяли газы, которые ветром погнало назад. И кому хотелось возвращаться в отравленные места. Это же касается и местных жителей.

О характере найденных предметов. Окружающая местность усыпана всем, что присуще военным действиям и всем, что использовали в повседневной жизни кайзеровские солдаты и офицеры. Правда, попадались и русские, и польские, и советские монеты и воинские атрибуты.

Ничего особо ценного я в те дни не нашел. Большую часть найденного составляли патроны, картечины, гильзы, пулеметные ленты и ружейные обоймы. Найдено оружие, плохо сохранившееся, фрагменты холодного и огнестрельного оружия, бритвы, различные пуговицы, часы, верхушка какой-то парадной каски, кружки, фляги, шомпола, фрагменты различных механизмов, подсвечники… и еще много чего, уже и не припомню.

Из более-менее ценного — награды, монеты, значки, портсигары. Еще я оставил себе изящную квадратную бутылочку из-под ликера с сохранившейся чудом этикеткой, и сейчас она стоит у меня на кухне, как память. Из категории, относящейся к хламу, выкопаны пустые консервные банки, битая столовая и стеклянная посуда, котелки, кастрюли, множество проржавевших металлических полос и прочее.

Все ненужное, а также оружие и взрывоопасные предметы я утопил в глубоком болотце, куда человека вряд ли когда занесет.

И еще я понял, что одному с поисками мне не справиться. Самым близким человеком по этой части для меня был Старик. К тому же, кроме minelab-овских портативных приборов у него были еще какие-то рамки, которые нужно было таскать вдвоем, а то и вчетвером, приборчик для привязки к местности с помощью спутника и другой арсенал кладоискателя. И, что немаловажно, у него был гораздо более богатый опыт в этом деле…

Некоторые нюансы, находки и приключения наши, совместно со Стариком, в ходе дальнейших поисков клада Буевича, я убрал из этой главы по настоянию Старика, которому предварительно дал прочесть рукопись. На мой взгляд, ничего там предосудительного нет. И ничего противоправного или характеризующего нас в невыгодном свете.

Но Старик является моим учителем, действующим лицом Записок, и я обязан уважить его просьбу, чем бы она ни была вызвана. Возможно, глава, поэтому выглядит неполно, в связи с чем, я приношу свои извинения читателям.

Единственное, о чем могу еще поведать. Первое — мы искали в том месте в течение трех лет (урывками конечно), нашли вторую линию немецкой обороны почти с таким же рельефом местности и будем, по возможности, продолжать поиски, так как, есть второе. Второе — клад Буевича нами не найден. Третье — мы оба убеждены в его существовании.

Наверное, придется привлекать дополнительные силы, поиск в лесу оказался делом сложным, требуется что-то типа научного подхода к его организации, разметка, разбивка территории на квадраты.

Я, например, не могу с уверенностью сказать, что мы его не пропустили. Походите-ка с рамкой между деревьев. Покопайте-ка, когда вокруг все «звенит».

Однажды, разозленный, я даже предложил Старику дать в Интернете объявление и координаты. Из принципа нужно его отыскать, так я примерно сказал.

Старик посмотрел на меня, как на, по меньшей мере, перегревшегося на солнце. Нет, он мужик не жадный. Он вполне обеспечен, бизнесмен средней руки и занимается этим чисто из природного любопытства, как он однажды выразился. Он сказал: — Ты представляешь, что здесь будет твориться после нашего объявления. И как на это посмотрят власти. — И он прав.


"Знаю я вашего брата. Налакаетесь рому – и на виселицу!" Джон Сильвер
 
SilverДата: Среда, 09.01.2019, 18:03 | Сообщение # 3
Майор
Группа: Проверенные
Сообщений: 94
Награды: 1
Статус: Оффлайн
Глава вторая

Эхо Семлевского озера

«…Авангард, не сделав выстрела до села Семлево, взял в плен более тысячи нижних чинов и несколько офицеров, совершенно изнуренных и больных. По всей дороге были разбросаны пушки, зарядные фуры и обозы без упряжи …». Это из воспоминаний генерала от инфантерии Ермолова А.П., служившего в 1812 году начальником штаба 1-й русской армии.

«18 пудов золота, 325 пудов серебра, неустановленное количество церковной утвари, драгоценных камней, старинного оружия, посуды, мехов и прочего ». А это из официальной справки Министерства внутренних дел России. Не той России, что сейчас, а России двухсотлетней давности. И отражает она содержимое обозов Наполеона после оставления им Москвы. Кто не знает, пуд — это 16,38 килограмма.

Обе приведенных посылки объединяет интрига с Семлевским озером, ныне называемым Стоячим.

Кто из нас не слышал о Семлевском кладе Наполеона. Газета «Комсомольская правда» когда-то даже организовала, по-моему, двухгодичную экспедицию по его поиску и подробно освещала этот процесс. Но ничего не нашли. Как не нашли в этом месте ничего и десятки других экспедиций, не говоря уже об одиночках.

Побывали на этом озере и мы со Стариком, но об этом будет ниже. А сейчас о белорусских следах трофеев Наполеона и его маршалов.

По одной из легенд, при отступлении французской армии по старой дороге из Борисова в Вилейку в местечке Селище (это в районе поселка Плещеницы) в панском имении останавливался со своим обозом один из прославленных наполеоновских маршалов Мюрат.

Итак, Иоахим Мюрат, бывший трактирный слуга, он же — принц французской империи, Великий герцог Бергский, Неаполитанский король и муж сестры Наполеона Каролины Бонапарт. Он же командующий всей кавалерии Наполеона, участник почти всех известных сражений, водивший лично в атаки свои кавалерийские лавы. И просто человек отчаянной храбрости.

Небольшое отступление. Всего у Наполеона было 26 маршалов. И практически все незаурядные полководцы. Некоторые из них участвовали в русской кампании. Кроме Мюрата нас интересуют, прежде всего: Луи Николя Даву — герцог Ауэрштедтский и князь Экмюльский; Мишель Ней — герцог Эльхингенский и князь Московский (сын бочара, кстати); Жак Этьен Жозеф Александр Макдональд — герцог Тарентский; Жан Николя Удино — герцог Реджио; Юзеф Антоний Понятовский — князь и польский генерал (единственный иностранец среди маршалов Наполеона). А причиной нашего интереса является то, что обладателей этих громких титулов, помимо полководческих талантов, объединяет наличие у них громадных личных обозов с трофеями. Упрекать их в этом не стоит. Таковы были обычаи войны. И каждый рядовой участник наполеоновской войны тащил на себе из России килограммы ценностей. На эту тему у меня тоже есть любопытная легенда, связанная с моими предками, проживавшими на Смоленщине под Вязьмой, но об этом позже.

Возвратимся к Мюрату. Его пребывание в Селищах подтверждается тремя источниками. Один источник утверждает, ссылаясь на Виленские газеты 1910 года, что в означенном селении останавливался сам император Наполеон и закопал там несколько бочонков с золотом.

Кстати, что такое источники? Это упоминание в любой форме в книгах, газетах, журналах и прочих средствах массовой информации (а теперь еще и в Интернете) о каком-либо понятии, факте, событии, человеке и так далее. Именно по этому принципу построены все поисковые системы Интернета. Вводишь слово — получаешь информацию. Но Интернет стал доступен сравнительно недавно и туда стекается далеко не вся информация. Поэтому я завел себе громадную амбарную книгу и все, что меня интересует, записываю туда по региональному признаку. Поясняю на примере описываемого события. Интерес к Мюрату появился после следующего звонка Старика ко мне:

— Слушай, мне тут позвонил один мужик из Плещениц. Ну, по моему объявлению о сборе легенд о кладах. Говорит, что знает деревню, где в 1812 году останавливались французы. Более того, вскапывал огород теще и нашел две золотые монеты и якобы пуговицу от французского мундира. Собираюсь махнуть туда. Составишь компанию?

— Когда? — Спрашиваю я.

— Ну, в субботу с утра. Поедешь?

— Хорошо. В пятницу вечером еще уточнимся и, если ничего не изменится, заезжай, — соглашаюсь я.

— У меня мало информации по Плещеницам, посмотри, может, найдешь у себя что интересное?

— Добро. Если найду, перезвоню.

И я открываю свою книгу. Плещеницы находятся в Логойском районе Минской области. Нахожу страницу Логойский район. Так, что тут есть? Много чего, исписана почти вся страница. Во-первых, сам Логойск основан в 1078 году, население 9,9 тыс. жителей (данные на 1995 год), до Минска 41 километр. На территории района находятся 329 населенных пунктов. В районе официально зарегистрировано 8 случаев нахождения кладов, из них 5 (монеты 17 века), 1 (14–15 века), 1 (12–15 века) и 1 (не датирован). Сделано 6 археологических находок. Находится 11 старинных населенных пунктов (до 15 века), 9 урочищ, 3 нежилых деревни. На территории района исторически зафиксировано 6 военных столкновений. 1386 г. — в деревне Гайна основан костел. Д. Мстижи — коллекция антиквариата. Д. Стайки — камень со знаками. Д. Краменец — Святой камень (культовый). Бывш. д. Слободка — клад (31 серебряный слиток).

И так далее и тому подобное. Вам что-нибудь говорят эти записи? По-моему, все понятно и неспециалисту в кладоискательстве. Отмечены все места, где можно походить с металлодетектором и покопать. И все это со ссылками на конкретные источники информации. Например, д. Селище — остановка Наполеона (см. БДГ Для служебного пользования № 2 за март 2002 г.). Плещеницы (см. Энциклопедию археологии и нумизматики Беларуси, стр. стр.123, 208, 345, Историческое краеведение Белоруссии, стр. стр. 72, 106, История войн, т.2, стр.437, газеты «Сов. Белоруссия» за 11.01.94 г., «Труд» за 17.07.96).

Просматриваю источники, звоню Старику, обмениваемся информацией. Затем в походном блокноте делаю пометки по некоторым другим местам Логойщины. Это на тот случай, если ничего не найдем в основном месте, то есть в той деревне, где копался огород тещи. Мужик-то не сказал ее названия, чтобы мы не поехали без него.

Но я уже предполагаю, что та деревня Селище. И вот почему. Помимо газетной заметки об остановке там Наполеона, есть и другие сведения, что постояльцем панского дома был Мюрат. «…Высокий, широкоплечий, голубоглазый красавец с волнистыми волосами до плеч в шикарном мундире с кучей наград, необычайно галантный и изысканный, он ничем не напоминал лихого рубаку…. После обеда они уехали на разведку, русские были близко и приехали поздно ночью…. Уезжая, он оставил мне в подарок несколько повозок с лошадьми, сказав, что повозки все равно пустые и будут только обременять его в походе…». Чувствуете? Возил-возил с собой Мюрат пустые повозки, и вдруг они стали его обременять. А остальной обоз (всего было около 30 повозок) взял с собой. Полные повозки его не обременяли. Приведенная цитата из воспоминаний пани Малгожаты Крыжевич, чей муж служил у Понятовского и погиб в стычке с казаками под Дорогобужем. И в чьем доме остановился на постой красавец маршал Мюрат.

Читаем дальше в монографии «Большие и малые сражения армии Наполеона на территории Беларуси»: «…Обескровленная кавалерия Мюрата представляла собой жалкое зрелище, и лишь сам Мюрат с хлыстом в руке и несколько его офицеров выглядели безупречно…. По свидетельствам местных жителей часть ценностей из обоза Мюратом были закопаны (по другим источникам затоплены в озере) возле имения Селищи, где Мюрат останавливался на ночь».

А вот еще одно авторитетнейшее свидетельство в пользу Мюрата. «…17-го французская армия тянулась к Зембину, и Наполеон прибыл в Камень. Генерал Ланской, занимавший Белорусским гусарским полком и казаками село Юрово, что на реке Гайне, выступил 16-го числа чрез Антополье и Словогощь к Плещенице, куда прибыл 17-го в полдень. Он имел благое намерение идти впереди неприятеля к Вильне и преграждать всеми средствами путь головы его колонны, что мог исполнить беспрепятственно, ибо в тот день Плещеницы заняты были одною только придворною свитою Наполеона и конвоем раненого маршала Удино… Партизан Сеславин шел на местечко Забреж, которое 22 ноября занял с боя. За малым дело стало, чтобы на другой день сам Наполеон не попался ему в руки…» (Давыдов Д.В. «Гусарская исповедь»). Взгляните на карту, и Вам все станет ясно.

Увы, Неаполитанскому королю все равно не суждено было возвратиться за своими сокровищами. В 1813 после битвы под Лейпцигом он изменил Наполеону, для того, чтобы сохранить корону. Затем во время «Ста дней» вновь сражался на стороне императора, был разбит австрийцами, взят в плен, и по приговору военного суда Мюрат был расстрелян.

Однако мы со Стариком подъезжаем к Плещеницам. Нас встречает мужчина вполне интеллигентного вида. Показывает монеты. Определенно золото, причем выглядят, как новые. На лицевой стороне монеты, или аверсе, вычеканен мужчина в полный рост. Судя по шлему с забралом и наколенникам, это рыцарь. В одной руке у него меч в другой какие-то палочки пучком. И год — 1819. Уже не относится к наполеоновской эпохе. На реверсе четырехугольная табличка с текстом, обрамленная завитушками. Все надписи хорошо читаемы, однако нет ни одного слова, указывающего на название государства. Вторая монета точно такая же. Мы со Стариком переглядываемся и пожимаем плечами. Я собираю монеты, связанные с Россией и СССР, а он, только те, что находит, и еще коллекционирует серебряные портсигары. Монеты с подобным рисунком ни медные, ни серебряные нам не попадались. Пуговица покрыта толстым слоем патины и сразу не разберешь, из какого она металла. В ее центре стоит большая цифра 7. На нее та же реакция — без понятия. Зарисовываю все в походный журнал, и едем на место.

Местом, как я и полагал, оказалось Селище, хотя, похоже, ни Наполеон, ни Мюрат тут, ни при чем. Вот он огород, больше половины его занимает свежая пашня. Подходим к месту находки, включаем прибор — пусто. Это нас не смущает, продолжаем поиски вдоль борозд. Через несколько метров металлодетектор издает характерную трель. Есть! И еще одна и еще. Нас охватывает понятный азарт. Три монеты за каких-то пять минут. Распаханный клад? Еще более громкая трель. Звон дает большой продолговатый комок слипшейся земли. Осторожно очищаем находку от земли. Старинная курительная трубка. Промываем водой. Трубка длиной сантиметров двадцать, на конце изогнута, головка закрывается серебряной крышечкой и окаймлена серебряным кольцом. На кольце просматривается какая-то круговая надпись, но различимо лишь слово CRES. На трубке еще два серебряных кольца — в середине и у основания мундштука.

Увы. На этом ценные находки заканчиваются. Конечно мы прозваниваем весь огород, для быстроты двумя металлодетекторами. Остальные трофеи состоят из двух десятков вино-водочных пробок из металлической фольги, фольги от сигаретной пачки, — на них прибор реагирует как на монеты. Кроме того, нашей добычей стали самоварная ручка, колесико от часов, кусок столовой вилки, несколько монет советского периода, польский злотый 1932 и что-то еще несущественное.

Все втроем садимся перекусить. Мужик оказался учителем географии и довольно грамотным. Строим версии происхождения найденных монет, пуговицы и трубки. Ничего толкового на ум не приходит. Надо изучать все надписи, может что-то проявиться. Ведь любой клад интересен с точки зрения истории и его происхождения.

И, как правило, мы стремимся довести поиск до конца, то есть узнать, кому принадлежало найденное нами, какую ценность находки представляли тогда и сейчас, каким историческим событиям мог быть обязан клад, при каких обстоятельствах он образовался и многие другие интересные аспекты. В клубе, который работает у нас по средам и субботам, и где собираются нумизматы, фалеристы, филателисты и другие увлеченные люди, приходится выспрашивать у знатоков (которых становится все меньше) об атрибутах и принадлежности найденного. Перелопачивается масса справочной, каталожной, энциклопедической и другой специальной литературы, пока достигаешь хотя бы минимального результата. Это сейчас просто — зашел в Интернет и к твоим услугам все ресурсы. Зашел, скажем, на нумизматический форум, скинул описание монеты, или цветную ее фотографию, если монета в сносном состоянии, «кликнул» мышкой что-то типа «ребята, кто знает по данному предмету, — поделитесь информацией». И ребята делятся. И своими мыслями и интернет-адресами, где можно узнать подробности об искомом. Красота. Но иногда всплывает ностальгия по старой «ручной» работе, все же паутина поиска была многообразней.

Касательно найденного в огороде, — позже было установлено, что трубка сделана мастером из Утрехта (Нидерланды), а монеты оказались золотыми нидерландскими дукатами. Причем выяснилось, что на Петербургском монетном дворе Россия с 1768 по 1867 год чеканила поддельные нидерландские дукаты под условным названием «известная монета». Эти деньги использовались для финансирования своих заграничных экспедиций и российских агентов (не в смысле шпионов) за рубежом. Кроме того, ими платилось жалованье русским войскам в приграничье. Нелегальная чеканка была прекращена только после официального протеста Нидерландов. Но по свидетельству А. ван дер Виля, найденные нами дукаты были подлинными, поскольку датированы 1819 годом. Загадкой осталось то, что делал голландец, которому вероятно принадлежали трубка и монеты в глухой белорусской деревушке. Впрочем, правдоподобная версия есть. Он служил в коннице Мюрата во время наполеоновской кампании, участвовал в заложении клада и прибыл на известное место в 1819 году (или более поздних), для опять же известных целей. Труднее подобрать версию к тому, что с ним произошло в Селищах, и почему монеты и трубка попали в землю не кладно, то есть не упаковывались во что-то. Пуговица же действительно оказалась французской, цифра 7 означала, вероятно, номер какой-то кавалерийской части Мюрата. Попутно мы узнали, что практику нумерации частей войск на пуговицах русские переняли как раз у французов. И, на наш взгляд, никакого отношения французская пуговица к голландским монетам и трубке не имела. За исключением месторасположения, конечно.

Обмениваемся телефонами. Впереди еще полдня, поэтому спрашиваю, где здесь панская усадьба и есть ли поблизости озеро. Нет, не для того, чтобы искупаться. Есть ведь еще версии о том, что Мюрат закопал сокровища возле панской усадьбы и затопил в озере. Хотя я считаю, что усадьбу надо сразу отбросить. Ну, чего ради закапывать свое добро возле чужого дома, да и не сделаешь это незаметно. Едем сначала к усадьбе.

От нее остался только фундамент и небольшие фрагменты стен. Все заросло бурьяном в рост человека. Угадывается планировка усадьбы, остатки сада и даже искусственного канала. Географ подтверждает наличие легенд об оставленных французских кладах, говорит о находках, но неопределенно. Без предварительной подготовки тут делать нечего, хотя любая старинная усадьба объект интересный. Едем к озеру.

Озеро небольшое, овальной формы длиной метров четыреста и шириной в сотню. С западной стороны берег высокий и обрывистый, значит должны быть глубины. Но покажите мне такое озеро, где можно прямо с берега даже рыбу ловить, не говоря уже об опускании в него клада. Значит необходимо плавсредство или…

Вспоминаем вновь мемуары Дениса Давыдова «…Переправа совершилась по тонкому льду…. Около сего времени, морозы, после несколькодневной оттепели, усилились и постоянно продолжались. 20-го (ноября, авт.) я получил повеление, оставя погоню, идти прямо на Ковну…». Напомню, предположительно в ночь на 18 ноября Мюрат находился в имении Селище. Озеро было уже сковано льдом. А ведь это вариант. Никаких особых трудов, сделал прорубь и опускай туда, что хочешь. Прорубь замерзает, пошел снежок и никаких следов. Большую яму выкопать труднее, почва уже подмерзшая, следы остаются, да и лишнюю землю надо куда-то еще девать. Вы пробовали выкопать ямку, положить туда что-то и закопать? Как ни трамбуй, остается лишняя земля.

Берем это место на заметку. Но подводные изыскания очень дороги. Опыта у нас нет. Однажды мы со Стариком принимали участие в экспедиции по обшариванию вод, а точнее дна, озера Мядель у острова Замок. На острове в 11–14 веках был замок, разрушенный в 1324 году Тевтонским орденом. Кстати на озере всего восемь островов и все интересные. Так вот, нашли тогда останки польского аэроплана, несколько затопленных лодок, пару проржавевших стальных бочек, металлические ворота, немецкую пишущую машинку и прочую дребедень, под определение «сокровища» никак не подходившую. Но это уже другая история.

Прощаемся с географом. До вечера еще далеко. Показываю Старику на перечень других привлекательных объектов. Ближе всех, да, наверное, и любопытнее, Святой Камень.

Итак, Святой Камень. Что про него у меня есть? Читаю в походном блокноте. Находится в полуторах километрах на северо-запад от деревни Краменец на высокой горе. Культовый. С древних времен являлся предметом поклонения. Д. Краменец основана в 16 веке, 106 дворов, церковь 1779 года, на западной окраине селище раннего феодализма. В 19-ом веке — ярмарки. Все ясно, поехали.

Ну, и каменюка, однако! Как его занесло на вершину горы, да еще так ровненько. Понятно, ледник. Но камень красив, — светло-серого цвета с коричневыми и белыми крапинками и с красноватыми разводами. Рядом с ним чувствуешь какое-то, возвышение духа, что ли. И прикосновение к загадкам мироздания. Обмеряем шагами, хотя есть и рулетка. Примерно четыре на три с половиной метра в поперечнике и в высоту почти два метра.


"Знаю я вашего брата. Налакаетесь рому – и на виселицу!" Джон Сильвер
 
SilverДата: Среда, 09.01.2019, 18:04 | Сообщение # 4
Майор
Группа: Проверенные
Сообщений: 94
Награды: 1
Статус: Оффлайн
Для начала прозваниваем прибором сам камень. Слегка фонит, ну это обычное явление. Камень лежит на почти ровной плоской и округлой площадке точно посередине. Начинаем ее исследование. Легкий электронный звон у подножия камня. Старик водит прибором в полуметре рядом, чисто. Я расстилаю на этом месте кусок целлофана, втыкаю лопату в почву, где звенело, глубиной в штык, сбрасываю землю на целлофан и лопату отставляю далеко в сторону, иначе детектор будет на нее реагировать. Старик подносит тарелку прибора к земле на целлофане. Звенит, значит, металлический предмет здесь. Пластмассовым совком поддеваю примерно половину земли, приподнимаю. Старик подносит тарелку к земле в совке, звона нет, следовательно, предмет остался в другой кучке. Цепляю совком опять половинную порцию оставшейся земли. Старик подносит к ней прибор. Детектор издает легкую трель. Есть. Сбрасываю всю землю с целлофана и кладу на него землю из совка. Ее уже немного — пара горстей. Разравниваю землю руками, ищу. Ничего нет. Старик снова подносит тарелку к разровненной земле. Звенит. Что за чудеса?

Я так подробно описываю этот процесс, чтобы и несведущий читатель понял и по-своему оценил методику поиска.

Делю кучку еще на две части. Одна из них звенит. Буквально перетираю землю между пальцев. Вот она. Малюсенькая монетка, скрывавшаяся в отвердевшем кусочке земли. Поливая водой, осторожно оттираю налипшую землю. Готово. У меня на ладони медная монетка, на одной стороне которой изображен мужской профиль, а на другой распустивший крылья орел. Не надо разбирать и еле видные надписи. Монета знакомая. Это «боратинка».

Она названа именем своего создателя, итальянца Буроттини (Боратини), который «спасал» в XVII веке экономику Речи Посполитой, попросту Польского королевства. И доспасался до того, что экономика рухнула окончательно, а польский король Ян Казимир отрекся от престола. Не помню точно, в чем заключался план спасения, но монетки эти обесценились почти до нуля. И в великом множестве лежат в землях современной Беларуси. Вероятно, по причине малоценности, в кладах я ее не встречал. Помнится, курс одного золотого дуката равнялся почти четырем тысячам медных солидов, так официально называлась «боратинка».

Сам же Буроттини, получив разрешение короля открыть монетный двор и чеканить монету, наверняка, нагрел на этом руки. Судьбы его не помню, то ли повесили, то ли сбежал. А монетки, созданные им, имели хождение еще несколько десятков лет и изрядно засорили нашу землю.

Продолжая поиски возле Святого Камня, мы нашли больше трех десятков «боратинок». Скорее всего, крестьяне приносили их сюда в качестве пожертвования культовому камню, о чем-то прося при этом небеса. Кроме солидов были найдены три монетки «грош», на одном четко виден год 1754 и две монетки по копейке периода русского самодержца Николая I, о чем свидетельствовал его вензель.

Нашей добычей также стали два медных крестика, оловянное колечко, фигурка птицы, похожей на сову, из непонятного металла и проржавевшая металлическая рамка, возможно остатки иконки.

И ни одной бутылочной пробки. Это говорило об уважении выпивох к местной святыне. Обычно, на любом холме этого «добра» немеряно, что крайне затрудняет поиски. Наш народ предпочитает «употреблять» на всякого рода возвышенностях, озирая окрестности. Возможно, при этом наличествует синдром, оставшийся от попыток введения у нас сухого закона, когда всякого пьющего в месте, отдаленно напоминающем общественное, немедля волокли в кутузку. А с высоты можно своевременно заметить коварного участкового. Мало, что конфискуют спиртное и составят протокол, но утром еще и очнешься в месте, где окошко в крупную клеточку, а опохмелиться, хотя бы пивом, совершенно невозможно. И слабым утешением будут слова одной из популярных песен Владимира Высоцкого: «Настанет утро, — не петух прокукарекал. Сержант разбудит. Как человека». Вот и вырабатывается соответствующий рефлекс.

Аккуратно все разравниваем, закладываем на места вырезанный дерн. Через неделю все сделанные нами шрамы зарастут, и ничего не будет напоминать о нашем пребывании здесь. Присаживаемся, привалившись к камню спинами. Он удивительно теплый. Или кажется теплым, как будто живым. Не зря людей тянуло к таким местам. В них есть что-то надчеловеческое, не от мира сего….

Спускаемся к машине. По пути вожу впереди себя тарелкой детектора. Просто так. Раздается басовитая электронная трель на тропинке возле кустика рябины. Копаем. Из земли достаем громадный схваченный ржавчиной, похоже, стальной, топор. Ручка, или топорище, отсутствует. Очищаем от присохшей земли. Лезвие, полумесяцем, в длину не менее тридцати сантиметров. У основания лезвия выбит ровными точками знак в виде равнобедренного треугольника. Алебарда? Или чем там были вооружены русские стрельцы? Вспоминаем картину Сурикова «Утро стрелецкой казни». Бердыши? Не будем гадать, выясним дома. Продолжаем поиски.

Снова звон. Разглядываем странную находку, сделанную, похоже, из латуни. Осколок изогнутого крючка, длиной около девяти сантиметров, с завитушкой на конце. В завитушке торчит голубой камушек. Браслет? Примеряем так и эдак к руке. Не похоже. Размышляем. Камушек, похоже, драгоценный, искусственных раньше не было. Значит, его носили на виду.

— Слушай, — догадывается Старик, — да, это же часть эфеса от рукоятки сабли. Или меча.

Точно. Выходит, здесь была битва? А на этой горе было укрепление, возможно городище. Нужно, как следует, прозвонить все вокруг. Но уже вечер, поэтому отправляемся домой, решив организовать поиски завтра с утра.

Однако утро не приносит ожидаемых результатов. Других материальных следов сражения не обнаруживается. В окрестностях холма мы находим много разрозненных монет. Серебряные и медные польские, чешские, немецкие и русские монеты периода 1626–1732 годов. Несколько монет СССР. Смятый серебряный медальон. Современные часы марки «Луч». Большую подкову. Ручку от чайника. Треснувший чугунок, пустой к сожалению. В таких иногда попадаются и клады. И еще не упомню уже, что отыскали.

Как обычно, некоторые находки не поддаются идентификации даже при богатом воображении. Лишь потом случайно выясняется, что это, например, кольцо, надеваемое на наконечник ручки кнута или плети. А этим крепится спица в тележном колесе. А вот это обломок орудийного прицела. И так далее.

Впоследствии оказалось, что найденный нами устрашающего вида топор служил не в убиенных целях, а выполнял вполне мирные функции. При строительстве бревенчатого дома им вырубались продольные пазы для скрепления бревен. И в пазы набивался мох, чтобы не оставалось никаких щелей. Выбитый в виде треугольника знак был визиткой мастера, изготовившего топор. Обломок эфеса был настоящим, но определить, какому он мог принадлежать оружию, не удалось. И соседство их в земле было совершенно случайным.

Что касается остальных находок, наше окончательное мнение после их детального изучения, было следующим. В этом месте находилось какое-то старинное торжище, или ярмарка, как их там раньше называли. Люди, приезжавшие продавать и покупать, просто теряли монеты и некоторые вещи, которые ввиду многолюдности затаптывались.

Читателя, наверное, интересует вопрос, а как же делится добыча. Не знаю, касательно других, но у нас со Стариком действует придуманный нами «принцип тридцати трех процентов». Он незатейлив, но на наш взгляд, справедлив. Приглашающий на «место» получает две трети найденного. Он все-таки, тратит немалое время (и деньги тоже) на поиск перспективного места, обоснование и направление поиска, предварительную разведку и тому подобное, всех нюансов подготовительной работы не перечислишь. Поиск — этап важный, завершающий, но прикладной. Поэтому приглашенный довольствуется одной третью. Независимо от того, кто непосредственно обнаружил клад, независимо от технического и физического вкладов каждого в поисковые работы. Хотя такие работы могут занять и месяцы.

Если же в розыске участвуют более двух человек, вырабатываются, обязательно совместно, другие определенные критерии и условия. Непреложно то, что это должны быть проверенные и надежные партнеры. Безусловно, предварительно должна быть твердая договоренность о долях или процентах. Сам я не слышал о таких фактах в настоящем, но история пестрит легендами и рассказами о кровопролитиях и смертоубийствах, вызванных дележами найденных сокровищ. И это естественно. «Блеск злата затмевает разум», не помню, кто сказал, но формулировка точно отражает человеческое состояние при виде очень больших ценностей.

Попробую теперь объяснить, почему мы никогда из поиска не возвращаемся без добычи.

Причина номер один. Общая. Людям свойственно терять. Поинтересуйтесь в бюро находок, что только не теряют. Все, что угодно и даже трудно представить. Вплоть до автомобилей.

Посмотрите тиражи монетных дворов. За сотни лет отчеканены многие миллиарды монет. Их теряли чаще всего из-за небольшого размера и потому, как единственное, что человек носит с собой постоянно для известных целей, это деньги. Поэтому, если вы точно знаете, где стояло старинное питейное заведение, где находилась пристань, где проходили ярмарки и различные постоянные торги…. Не буду больше перечислять, этому вопросу будет посвящена отдельная глава. Так вот, если вы знаете такое место, смело берите металлоискатель и принимайтесь за поиски. Вас наверняка ждет удача.

Причина номер два. Специфическая. Наверное, ни одно государство в мире не страдало так от нашествий иноземных захватчиков, как Белая Русь. Только-только у славян образовались первые зачатки государства — княжества, и пошли раздоры и войны. Вот только самые крупные военные столкновения.

XI век: по Белой Руси прошлись походами новгородский, киевские, черниговский и смоленский князья. В 1067 году Минск (битва на р. Немиге) захвачен коалицией князей Киевской Руси.

«Немиги кровавые берега не добром были засеяны —

Засеяны костьми русских сынов.»

XII век: вновь походы коалиции киевских князей во главе с Владимиром Мономахом на Минск, смоленского князя на Оршу и Копысь, галицких, волынских, смоленских и др. князей на Туров и Пинск.

XIII век: походы на Полоцк литовских дружин и крестоносцев, нашествие монголо-татар, походы галицко-волынских князей на Новогрудок и Гродно, псковского князя на Полоцк, Ливонского ордена на Гродно.

XIV век: вновь многочисленные вторжения крестоносцев, битвы с татаро-монголами, поход на Оршу Смоленского князя.

XV век: последнее вторжение крестоносцев, междоусобные войны князей Великого княжества Литовского Свидригайло и Жигимонта Кейстутовича, нападения крымских татар, война с Великим княжеством Московским (московские войска захватили Оршанские, Мстиславльские, Витебские, Полоцкие и др. земли).

XVI век: многочисленные вторжения крымских татар, непрерывные походы московских войск, Ливонская война, вторжение войск Речи Посполитой, нападения на юге казацких отрядов С.Наливайко.

XVII век: многочисленные вторжения войск Речи Посполитой, русских и шведских войск и украинских казаков.

XVIII век: захват Швецией многих земель Белоруссии, нападения отрядов барских конфедератов, вторжение войск Российской империи и присоединение к ней.

XIX век: захват Белоруссии Наполеоном, многочисленные повстанческие войны.

XX век: в начале века захват значительной территории Белоруссии Германией, а затем Польшей, в 1941–1944 годах оккупация гитлеровской Германией и опустошительная война, дважды прошедшаяся по всей стране.

Подводя итог, можно сказать, что по территории современной Республики Беларусь многократно прокатывался вал захватчиков и с запада на восток, и с востока на запад, и с юга на север, и с севера на юг. Представьте, каково было мирному населению. Только и успевай прятать, что собрал, скажем, на покупку коровы, или ручную маслобойку. Отсюда и многочисленность кладов в землях, водах и строениях Беларуси. Единичные монеты и небольшие монетные клады можно с помощью металлодетектора найти в любом месте, связанном с различными потрясениями.

Но оттого и небогатость этих схоронок. Некогда было белорусу богатеть, а от войн теряли и последнее, что есть. Горели хаты, уводили в плен или убивали кормильцев, отбирали скотину и имущество. Обитатель Белой Руси прятал не «с жиру», не на «черный день», он прятал, чтобы хоть что-то сохранить.

Богатые белорусские клады (во всяком случаи зарегистрированные) можно перечислить на одной странице. Причем находки, содержащие золотые изделия и монеты, а также драгоценные камни чрезвычайно редки. На Беларуси прятали, в основном, медь и серебро.

В деревне Ликовка Гродненского района прямо на огороде в 1954 году был обнаружен глиняный горшок с 6994 различными монетами XVI–XVII веков и среди них редкий шотландский медный торней Карла I.

В 1972 году подростками деревни Козьянки неподалеку от города Полоцка на вспаханном поле найдено несколько серебряных монет. Они продолжили поиски и на небольшой глубине наткнулись на целую груду таких монет. В целом Козьянковский клад состоял из более чем 7600 серебряных арабских дирхемов.

Редкий клад в 1957 году найден в деревне Дегтяны. В зарытом около 1050 года глиняном горшке, наполненном монетами и ювелирными изделиями, среди прочих монет, 123 оказались довольно редкими чешскими денариями.

В 1893 году возле деревни Задрутье на берегу Днепра раскопан клад, состоящий из 92 платежных серебряных слитков (киевские гривны) и их фрагментов, весом почти в пятнадцать килограммов.

Исторически ценный клад был найден в 2001 году в реке Березине возле города Борисова при очередном поиске наполеоновских сокровищ. Из-под воды извлекли 260 серебряных дирхемов Арабского Халифата начала IX века, большой фрагмент серебряного браслета, 9 железных гирек с бронзовыми насечками и остатки большого меча. Судя по всему, найденное принадлежало древнему викингу.

Уникальный клад обнаружен в 1982 году в деревне Ровки Мостовского района. Его содержимое составляло пять тысяч монет XVII века буквально со всей Европы, а также из Южной Америки. Кому могли принадлежать талеры Швейцарии, Голландии и Германии, драйпелькеры Пруссии, скиллинги Дании, шиллинги и орты Пруссии, солиды и гроши Речи Посполитой, копейки царской России и так далее? Купцу? Или, тому, кто грабил купцов?

Подавляющее большинство белорусских кладов состоит из нескольких десятков серебряных, билонных и медных монет.

В России содержимое кладов побогаче. Нередки и находки большого количества золотых монет. Не сундуки, не бочки, но все же….

К примеру, в Ульяновске в советские времена при рытье котлована под фундамент было найдено более пятисот золотых монет достоинством в 5 и 10 рублей, а также «полуимпериалов» (7,5 рублей) царской чеканки.

Но это не значит, что все легенды о сундуках, мешках и ящиках с золотом и серебром, сплошные сказки. Жизнь, нет-нет, да и подтверждает их реальность.

Повезло, скажем, трем шведам-аквалангистам. Отдыхая в Норвегии, они случайно обнаружили на морском дне возле порта Олесунн затонувший голландский парусник. На его борту находилось шестнадцать больших ящиков с серебром, в них лежали испанские талеры и голландские дукаты XVII–XVIII веков, числом в двести тридцать тысяч монет.

В США при строительстве плавательного бассейна ковш эскаватора зацепил огромный кожаный мешок, из которого посыпались золотые монеты. Всего было собрано около двенадцати тысяч золотых монет Англии, Испании и Франции XVIII века. Предположительно клад принадлежал пиратам.


"Знаю я вашего брата. Налакаетесь рому – и на виселицу!" Джон Сильвер
 
SilverДата: Среда, 09.01.2019, 18:07 | Сообщение # 5
Майор
Группа: Проверенные
Сообщений: 94
Награды: 1
Статус: Оффлайн
Глава третья

Легенды и сокровища замков Беларуси

«…въ Городокскомъ уезде, на одномъ изъ острововъ пространного озера, называемого Озерище, существуетъ до сихъ поръ довольно хорошо сохранившееся городище, которое одни называютъ Озерищемъ, другие — Городищемъ, уверяя, что подъ этимъ имнемъ здесь существовалъ городъ съ сильно укрепленнымъ замкомъ. Уцелевшие укрепления состоятъ изъ вала длиною въ 168 метровъ. Выдающiйся уголъ вала, наиболее возвышенный, обращенъ къ селению называемому Местечко, съ которымъ и самый островъ соединяется узкимъ, въ 18 метровъ, перешейкомъ. Возле вала идетъ глубокiй ровъ, вероятно наполнявшiйся водою изъ озера. Кроме того многочисленные остатки свай, идущихъ отъ острова къ берегу на протяжении двухъ до трехъ верстъ, по народному сказанiю, свидетельствуютъ о существованiи двухъ мостовъ, соединявшихъ островъ съ берегомъ. Такiе же сваи дозволяютъ догадываться, что былъ еще третий мостъ, соединявшiй городище съ противоположнымъ, вблизи находящимся, небольшимъ островомъ. Сваи эти никемъ съ научной точки не изследованы… Замокъ был сожженъ Стефаномъ Баторiем въ 1579 году. До сихъ поръ находятъ здесь много обломковъ разныхъ железныхъ орудiй… Много сохранилось народныхъ легендъ объ этомъ городище, которое вероятно имело подземный ходъ, какъ все большiя городища. В этомъ то подземелье были избы съ железными воротами… Называютъ даже по имени рыбака, именно Вехотка, который былъ тамъ и вынесъ оттуда много серебра и золота…».

Так в книге «Живописная Россiя» (С.-Петербургъ, 1882) представлена одна из легенд о белорусских замках с сокровищами. Не правда ли, красивая и, в то же время, довольно правдоподобная легенда?

Замки в средневековую пору представляли собой военно-фортификационные комплексы, состоящие из нескольких замкнутых оборонительных сооружений. Первоначально они были преимущественно деревянными. И лишь кое-где на границах строились каменные вежи (башни) типа донжонов. Многие из Вас, наверное, видели, хотя бы на снимках, знаменитую Белую Вежу, возведенную на берегу реки Лесной по повелению князя Владимира Васильковича.

Строительство замков из камня получило широкое развитие на Беларуси в 14 веке. Тогда были построены великолепные и внушительные даже по западноевропейским меркам Лидский, Кревский, Новогрудский и другие замки, причем некоторые сохранились во всей своей красе и мощи до наших дней. Всего на территории Беларуси в разные времена было сооружено около 800 замков. Абсолютное большинство из них было разрушено захватчиками. Особенно отличились в этой части шведы, которые взрывали все захваченные замки.

Владельцев замков в те смутные времена ждала непредсказуемая и нелегкая судьба. Князь Иван Гольшанский, последний владелец из знатного рода Гольшанских, одноименного замка был казнен в конце 15 века за участие в заговоре против польского короля Казимира Ягеллончика. Новым владельцем, по признанию современников, архитектурного шедевра, воспетого в великолепной повести Владимира Короткевича «Черный замок Ольшанский», стал могущественный польский магнат Сапега. Замок словно мстил, — одна за другой у подканцлера Великиого княжества Литовского Павла Стефана Сапеги умирают три жены….

И у самих замков судьба была разная. Одни из них постоянно реконструировались, укреплялись, выдерживали многочисленные штурмы и осады. Другие захватывались, разрушались, вновь отстраивались, вновь разрушались…. Третьи разрушались и приходили в упадок, оставив после себя лишь остовы, напоминающие об их прошлом величии. Иногда от замков оставались просто развалины, фундаменты, фрагменты стен. Но в большинстве случаев на холмах и возвышенностях, на берегах и в излучинах рек, на островах — сегодня ничто не напоминает о том, что когда-то в этом месте стоял каменный исполин с бойницами и фортификационными сооружениями.

И, конечно же, ни одно из творений рук человеческих, не обросло так разнообразными легендами, как замки. Легендами красивыми и страшными, правдоподобными и не очень, старинными и современными. Но все эти легенды объединяет одно короткое и магическое слово — клад. В самом деле, где вы слышали о замках, которые не содержали бы спрятанных сокровищ. Можно ли доверять легендам?

Подойдем к этому вопросу прагматично. Первое. В замках жили самые, скажем так, обеспеченные люди того времени. Второе. В ту далекую пору войны случались практически ежегодно, а иные длились многими годами. Третье. Самым важным во всех отношениях и самым привлекательным, с точки зрения трофеев, объектом был замок. Четвертое. Хозяева и прочие обитатели замков прекрасно понимали что, перефразируя слова товарища Сталина, нет таких замков, каких невозможно взять. Пятое. В связи с возможным захватом каменной твердыни необходимо иметь возможность быстро и надежно спрятать все самое ценное. Шестое. На этот случай имелись тщательно укрытые, предварительно созданные тайники. Я вас убедил?

Уже только это простое логическое построение наталкивает на создание всевозможного рода измышлений о запрятанных сокровищах. Они просто не могут не существовать. Дело за малым, что они из себя представляют, эти сокровища и где их разместить. И тут уж дай волю фантазии. Это к тому, что лично я в эти многочисленные легенды не верю. Особенно пересказываемые по принципу: слышал звон, да не знаю, где он. Разберем эту посылку вместе на простейшем современном примере.

Из выступления наркома обороны Ворошилова К.Е. на февральско-мартовском пленуме 1937 года: «…Мы без шума, это и не нужно было, выбросили большое количество негодного элемента, в том числе и троцкистско-зиновьевского охвостья, в том числе и всякой подозрительной сволочи. За время с 1924 года … мы вычистили из армии большое количество командующего и начальствующего состава. Пусть вас не пугает такая цифра, которую я назову, потому что тут были не только враги, тут было и просто барахло, и часть хороших людей, которых мы должны были сокращать, но было очень много и врагов. Мы вычистили за эти двенадцать-тринадцать примерно около 47 тысяч человек…». Запомните это слово «вычистили».

Из докладной записки замнаркома обороны Щаденко Сталину от 19 сентября 1938 года: «…из армии по политическим и другим мотивам (возрасту, болезни, служебному несоответствию, пьянство и др.) было уволено 36898 человек…». Уволено.

И вот пошел процесс создания легенды. В конце 20-го века.

Первый недобросовестный журналист или историк, сейчас, согласитесь трудно понять «ху из ху» — все журналисты становятся историками, а все историки журналистами. Так вот, этот историко-журналист пишет «в армии было репрессировано около 40 тысяч офицеров». Уже репрессировано, то есть незаконным образом наказано.

Второй заявляет более определенно о форме наказания: «в 1937 году было расстреляно 40 тысяч офицеров Красной Армии». Расстреляно.

Третий, ничтоже сумняшись, умножает эту цифру на десять и пишет, что за предвоенные годы органами НКВД расстреляно 400 тысяч командиров и политработников и, таким образом, полностью была обезглавлена Красная Армия, что и предопределило ее разгром в 1941 году.

Не буду спорить о причинах разгрома, но историей я интересуюсь уже многие годы, и из разных источников попытался выяснить истинную цифру потерь. Так вот из числа уволенных, угодили под суд около 6 тысяч человек, из них расстреляно около 2 тысяч человек. К 1 января 1940 года более 13 тысяч офицеров, уволенных по политическим мотивам, были восстановлены в армии. Кто не верит, почитайте выводы людей, которые работают с документами, а не с мифами. (Военно-исторический журнал, 1993, № 2, стр.71–72; «Молодая гвардия» № 9; Ю.С. Ткаченко, Н.В. Зазулин. Правда и ложь о «сталинских репрессиях», Киев, 2000, стр.9).

Бесспорно, даже один незаконно расстрелянный человек, это безобразие, это беззаконие, это произвол. Но речь-то не об этом, речь о том, как создаются легенды. Сейчас вообще повальная мода на расхристывание истории, на ее выворачивание и произвольное толкование. Мне импонируют попытки Носовского, Фоменко, Бушкова и других дать новые версии, иные толкования известным историческим фактам, другую хронологию. Да, следует помахать красной тряпкой у носа обросших мхом современных исторических столпов, которые в своих работах из года в год ссылаются на одни и те же источники, приводят цитаты, которые народ знает уже наизусть, и колеблются только с линией партии. Пусть встрепенутся. Но нельзя же писать так безапелляционно, только я прав, и все тут. Дайте просто вашу версию и подчеркните, возможно, я и ошибаюсь, но это мое видение события. Так будет и симпатичнее, и честнее.

Извините, ради бога, влез не туда, куда надо. Вернемся к вопросу о доверии к легендам и преданиям о кладах и сокровищах.

Другие легенды рождаются не на пустом месте. С теми же французами — захватили несметное количество добра, везли-везли, но не довезли. И, в большинстве своем, сами не доехали. Кое-что у них успели отнять, что-то нашли по горячим следам, но многое и осталось в качестве кладов. Сокровища Мюрата, на мой взгляд, реальная легенда. Сокровища Удино тоже стоит проверить, но об этом позже. А вот сокровища Наполеона…. Давайте вспомним и порассуждаем.

Московские трофеи вывозились подручными императора двумя обозами. Первый был отправлен из Москвы еще, когда Наполеон в ней оставался, с сильным конвоем в середине октября. Догадки о его судьбе строятся разные, но он вполне мог достигнуть Парижа.

Второй обоз следовал вместе с императором в условиях постоянных боев и стычек с русскими войсками. Он постепенно уменьшался. По самой распространенной версии Наполеон избавился от наиболее громоздких вещей, утопив их в Семлевском озере. Категорически возражаю. И аргументирую. Чего ради, обозу сворачивать именно в этом месте со Старой Смоленской дороги и делать крюк в двадцать с лишним километров к какому-то ничем не примечательному озеру. Если нужно затопить сокровища, есть глубокие водоемы и поблизости. И реки по пути есть подходящие, — Вязьма и Днепр, например. Хотите закопать, пожалуйста, рельеф местности, изрытый впадинами и холмистый, вполне позволяет. Нет, надо по непролазной грязи, в бездорожье прокладывать загадочный маршрут, пускай потом исследователи чешут в затылках. Вы когда-нибудь бывали на проселочных дорогах Смоленщины? Я там рос и периодически бывал, на Смоленщине, разумеется. Они и сейчас такие, дороги, в смысле. Осенью, — только на тракторе.

Нет, не даст такой команды умный император. Время не позволяет, по пятам следуют русские войска. А шаг влево — шаг вправо с большака и нарветесь на лихих казаков атамана Платова или на сумрачных партизан генерала Орехова, которые с французами не церемонились.

Следующий этап потерь части трофеев в районе переправы через Березину. С этим можно согласиться. И некоторые находки подтверждают.

Заключительный этап гибели обоза, о чем с горечью свидетельствовал сам Наполеон, произошел на Лопарской горе под Вильно, когда обезумевшие французы сами стали грабить императорский обоз. Завершили дело вездесущие казаки Платова.

Полно сказаний, преданий и легенд о кладах, связанных со временами наполеоновских походов в Беларуси. И это закономерно. Дважды туда и назад прошлись колонны императорских войск по этой многострадальной земле, не неся ее обитателям ничего хорошего. Во множестве уголков Беларуси есть места, обозначаемые местным населением, как «французские курганы», «французские могилки» и с прочими французскими приставками. И во многих селах и деревеньках, особенно за бутылочкой, вам доверительно поведают о прошлых находках и предполагаемых кладных местах. А есть еще и «шведские», и «немецкие», и «литовские», и «прусские», и иные курганы и места.

Однако вернемся к замкам Беларуси. Безусловно, под любым замком должно быть подземелье или обширные подвалы, а также, если не сеть, то хотя бы один подземный ход. Для чего? И для хранения припасов, разумеется. Но, главным образом, хозяевам замка следовало, помимо ценностей, побеспокоиться и о своих бренных телах. Дабы не подверглись они насилию, надругательству, а то и убиению со стороны обозленных потерями и скудной добычей захватчиков. В подвалах и подземельях, кои весьма трудно обнаружить даже с современной техникой, побежденные могли найти временное убежище. А там, глядишь, сосед на помощь придет, или сами победители отправятся к следующему замку. А подземным ходом можно вовремя и вовсе уйти, пока происходит штурм, и все враги хлынут внутрь за добычей, а то ведь может и не достаться, если останешься снаружи.

Захваченные замки разрушали, взрывали, сжигали. Иногда их хозяева так и оставались замурованными внизу. Представьте, сколько загадок, открытий и находок ждет исследователя, если он найдет способ проникнуть в самые нижние ярусы замка.

Самой загадочной легендой Беларуси являются, несомненно, сокровища Радзивиллов. Правильнее будет сказать их судьба, поскольку сокровища были реальными. Но, все по порядку.

Радзивиллы, ведущие свой род из князей Великого княжества Литовского с XIV века, владели великолепным дворцом в Несвиже. Дворец охватывали крепостные укрепления, окруженные со всех сторон водой с помощью системы каналов и прудов. По сути, это был замок. Владельцы дворца были сказочно богаты. Изящная мебель из красного дерева, отделанная бронзой и золотом, украшала десятки просторных залов и комнат палаца, как тогда называли дворец. Полы были устланы роскошными персидскими коврами. На стенах висели полотна известных художников, коллекции старинного оружия. Библиотека дворца состояла из двадцати тысяч книг, некоторые из которых были чрезвычайно редкими и существовали в единичных экземплярах. Здесь же хранился архив Великого княжества Литовского. Превосходные коллекции хрусталя, монет, медалей поражали воображение.

Как и во всяком средневековом замке, под ним находились обширные подземелья с разветвленной сетью ходов и переходов. Один из подземных ходов вел в подземелья иезуитского костела. По преданию существовал и подземный тоннель, который вел в подземелья Мирского замка, расположенного в тридцати пяти километрах от Несвижа и владельцами которого Радзивиллы стали с конца XVI века.

Мирский замок, возведенный в самом начале XVI столетия, и сегодня потрясает своей уникальной красотой архитектуры и мощью. Недаром он включен в Список мирового наследия ЮНЕСКО. В те времена замок опоясывали высокие земляные валы с бастионами по углам, внизу которых проходил глубокий ров, наполненный водой.

Как и все замки на территории Беларуси, Несвижский и Мирский, не раз подвергались осадам и разрушениям. Достаточно упомянуть, что их стены видели войска Карла XII, Суворова, Наполеона, Кутузова. Поэтому Радзивиллами в лабиринтах подземелий были оборудованы многочисленные «скарбницы» (тайники) для сохранения несметных богатств. А богатства поистине были несметны.


"Знаю я вашего брата. Налакаетесь рому – и на виселицу!" Джон Сильвер
 
SilverДата: Среда, 09.01.2019, 18:07 | Сообщение # 6
Майор
Группа: Проверенные
Сообщений: 94
Награды: 1
Статус: Оффлайн
Посол России в Речи Посполитой М.В.Репнин, посетивший Несвижский дворец вместе со свитой польского короля Станислава Августа, писал: «… После блестящего обеда на 300 особ король спустился в подземелье замка и увидел золотые слитки, уложенные до самого потолка. Золота было на сотни пудов, множество золотых украшений да 12 апостолов из этого металла и серебра, усыпанных драгоценными камнями…». Писал об этом русский посол не какому-нибудь собутыльнику, а императрице Екатерине II, поэтому его словам вполне можно доверять. Есть и другие свидетельства существования фигур апостолов в полный человеческий рост из золота и серебра. Их подкрепление донесением Репнина государыне российской (а это документ государственный) делает наличие статуй и слитков непреложной реальностью.

Последний, из рода Радзивиллов, владелец замка Доминик Радзивилл мечтал о возрождении Речи Посполитой. Несвиж и Мир входили в ту пору в состав Российской империи, поэтому, когда солдаты Наполеона появились у стен замка, Доминик с радостью принял участие со своей челядью в походе на Москву. За что и поплатился, замки были конфискованы российским правительством. Сам князь Радзивилл будучи тяжело ранен в бою под Смоленском, скончался в Париже, куда его успели перевезти. Замки были захвачены стремительно продвигавшимися русскими войсками. Эконом, ведший хозяйство и бывший самым доверенным лицом князя, успел, однако, спрятать сокровища и взорвать ведущий к ним подземный ход. Называют разные места «скарбницы» (а, может, их действительно несколько) — подземелья обоих замков, подземелье иезуитского костела и тоннель, прорытый из Несвижского замка в Мирский.

Истина умерла вместе с экономом, надерзившим во время допроса русскому офицеру, и повешенному здесь же, на воротах замка….

С тех пор, начиная с 1812 года, радзивилловские сокровища искали неоднократно, в том числе и на государственном уровне. Но находили всякую мелочь. Главное же, исследователям открывались фрагменты подземных сооружений и остатки, местами, полузасыпанных подземных ходов, большой протяженности. К примеру, подземный ход, начинавшийся под северо-западной башней Мирского замка, тянулся более чем на полтора километра, а дальше был обвален.

Вечером, проходя мимо темной громады замка, кажется, что вот-вот его окна вспыхнут яркими огнями свечей, зазвучит громкая музыка, и заскользят тени танцующих пар.

«… Какой великолепный бал…

Огни златятся в замке сумрачном,

Туманен воздух, как опал,

И манит холодом полуночи

Окна испуганный провал — …

… Червонным златом полон зал,

Осыпанный свечей кометами.

Вассалы смотрят из зеркал,

Во тьму дворцовую одетые…

И, смерть… чудовищный оскал…»

Правда веет нераскрытой жутью тайн замка? Не угадаете, кому принадлежат эти слова. Женщине, которая знала толк в интригах, тайнах и трагедиях. Шотландской королеве Марии Стюарт, замешанной в нескольких заговорах против английской королевы Елизаветы I, за что и казненной в 1587 году.

До сих пор случайным ночным прохожим является призрак князя Доминика, который, по преданию, охраняет свои сокровища. А в озере возле Мирского замка ежегодно тонет по одному человеку, хотя люди в нем и не купаются. Якобы в глубины озера призрак заманивает дерзнувших покуситься на княжеские богатства.

Возле замка и внутри, я бывал не раз, но искать даже не пытался. И вовсе не из-за призрака. Хотя иной раз и содрогнешься, глядя на темную гладь озера (вода в нем отчего-то не рябит, даже при сильном ветре). Просто здесь нужна серьезная техника, типа метростроевской, необходим опыт археологов-профессионалов и применение последних достижений геофизики.

Мощные укрепленные замки находились в Новогрудке, Гродно, Лиде, Крево, Гераненах, Заславле и многих других старинных городах и местечках. Ныне лишь величественные руины, да старинные планы, гравюры и рисунки позволяют судить о масштабах былых каменных исполинов.

Сегодня Крево — обычная белорусская деревня. А в XIV веке оно было центром сильного Кревского княжества, в котором княжил Ольгерд. А после его смерти сын Ольгерда — Ягайло, ставший позже польским королем. Кревский замок был заложен великим князем Гедимином в начале XIII века. История замка, помимо военных баталий, пестрит свидетельствами о трагедиях, великодушии и вероломстве. В его подземельях, по приказу Ягайлы, был задушен брат Ольгерда — Кейстут, претендовавший на польский трон. Из тридцатиметровой Княжеской башни, переодевшись в одежду служанки, бежал плененный Ольгердом сын Кейстута — Витовт. Все эти имена — древняя история Беларуси, о них написаны сотни книг и научных трудов.

Остатки стен замка, двухметровой толщины, достигают десятиметровой высоты и производят поразительное впечатление. Это и эталон фортификационного искусства тех времен, и образец древней архитектуры, и пример людского трудолюбия.

Чрезвычайно загадочна история замка Могильно и связанных с ним легенд. Сейчас Могильно — название деревни на берегу Немана в Узденском районе. На другой стороне реки в XIII веке на горе, опоясанной глубоким рвом, стоял небольшой, но хорошо укрепленный замок. Современные историки расходятся по событиям и датам, происходившим в те времена в этих красивейших местах.

Предоставим слово Хроникам Быховца.

«… И сговорились между собой князья русские… Святослав Киевский и Лев Владимирский, и Дмитрий Друцкий… И взяли те князья русские на помощь себе от царя Заволжского несколько тысяч татар. И князь великий Рынгольт встретил их на реке Немане у Могильно и был с ними бой лютый, и бились между собой очень крепко, начав рано утром и до самого вечера. И помог бог великому князю Рынгольту, который разгромил князей русских и всю силу их и орду татарскую наголову, и сам, одержав победу с большим веселием, добыв золото и серебро и много сокровищ, возвратился восвояси и жил много лет в Новогрудке и умер, а после себя оставил на Новогрудское княжение своего сына Миндовга.»

По одним данным битва эта случилась в 1235 году, по другим в 1284 году. Некоторые историки считают князя Рынгольта личностью полностью мифической. Другие — что князь был, но с другим именем. По одной из версий русские князья были разгромлены, так как не вовремя поспели к битве их союзники — татары. А ослабленный жестокой сечей Рынгольт, прознав о подходе свежих татарских войск, утопил богатую добычу в Немане, и ушел с войском на Новогрудок. Разновидностью этой версии является, якобы захоронение добытых с бою сокровищ, в курганах на берегу Немана.

Должен сказать, что я бывал в этих местах неоднократно. Хочу высказаться, во-первых, об отношении некоторых представителей власти к истории. В семидесятых годах прошлого века кому-то из партийных бонз название Могильно показалось неблагозвучным, и его переименовали в Неман. Оригинально, не правда ли? Хотя названия Могильно есть в Смоленской, Псковской, Омской и других российских областях, и никто их не думал менять. Это история. Правда, Указом Президиума Верховного Совета Республики Беларусь от 6 марта 1991 года название Могильно было вновь возвращено.

Затем строителями были разрушены и остатки замка. Строили новый мост через Неман, строили дорогу. Зачем далеко ходить за песком, и замковую гору срыли почти подчистую. Теперь, чтобы найти предметы археологии, монеты, оружие и прочую старину, нужно подкапывать опоры моста, дно Немана под мостом, раскапывать дорогу и придорожные канавы. Что некоторые любители и делали и находили кое-что. И это не единственный пример варварского отношения к памятникам старины, такая же участь постигла еще несколько замков. Никто не наказан. Даже никто не назван и заклеймен. Если же случайно подле исторического памятника увидят любителя-кладоискателя…. Не буду развивать тему.

Курганы возле Могильно, кстати, сохранились. Местные жители называют их татарскими. Курганы я не трогал, но по окрестностям бывшего замка с металлоискателем походил. На правом берегу Немана в прибрежной воде нашлись несколько чешуек с отверстиями, возможно от кольчуги. Выудил я и очень ржавый конец кривого клинка. Несколько арабских серебряных дирхемов. Самой крупной находкой оказались два огромных немного поржавевших звена цепи, соединенных вместе. Диаметр каждого звена был не менее пятнадцати сантиметров, а толщина толще большого пальца руки. И исполнение их было очень качественным. Вероятно, это был остаток цепи подъемного моста. На самом берегу нашлись серебряные и медные монеты XVI–XIX веков. Рядом с одной из монеток лежал старинный глиняный свисток с головой в виде ящерицы и, между прочим, свистел. Внутри головы крутились две желтоватых бусинки, по-моему, янтарные, они и издавали мелодичные трели.

Правый берег Немана в этом месте высок, песчанен и очень красив. Вдоль берега остатки фруктовых деревьев, вероятно, было старинное поселение, хотя в своих тетрадях я этого не нашел. Я прошелся с прибором вдоль берега. Сплошной звон. И находки для этих мест обычные — бутылочные пробки и сигаретная фольга. Попалось и несколько советских монет.


"Знаю я вашего брата. Налакаетесь рому – и на виселицу!" Джон Сильвер
 
SilverДата: Среда, 09.01.2019, 18:09 | Сообщение # 7
Майор
Группа: Проверенные
Сообщений: 94
Награды: 1
Статус: Оффлайн
Глава четвертая

Гибель и сокровища Новогрудского замка

И опустилась мгла на Новагародок.

И не слышно было стонов уже.

И был слышен плач… И смех….

Плач побежденных. Смех победителей.

(из ненайденной рукописи)
Пять дорог ведут в Новогрудок. С севера от Лиды и Ивье. С запада от Здятеля. С юга от Городища. С востока от Карелич. Тысяцкий Михаил Олешкевич, правая рука князя, смотрел с верха Дозорной башни на самый широкий Лидский шлях. Над ним клубилась густая пыль. Сквозь пыль проблескивали доспехи и шлемы всадников.

Стоял жаркий июль 1391 года. Казавшаяся нескончаемой серая пыльная лента, двигавшаяся к Новогрудку, была войском Великого магистра Ливонского ордена Ульриха фон Юнгингена. Он спешил на помощь крестоносцам Конрада Валенрода, осадившего Новогрудок. Тысяцкий стоял на самой высокой точке Великого княжества Литовского. Новогрудский замок, окруженный крепостными стенами, соединявшими семь высоких башен, стоял на вершине Замковой горы. Замковая гора венчала Новогрудскую возвышенность, протянувшуюся от Немана с севера на юг.

Все дороги, ведущие к Новогрудку, были перекрыты крестоносцами. Князь Витос, владелец замка, города и Новогрудского повета, попал в западню. Он заехал с малой дружиной, чтобы отвезти княгиню и детей в Несвижский замок, где находились основные войска Великого князя Великого княжества Литовского Ягайло. Там же находилась и дружина самого Витоса.

Тысяцкий смотрел через бойницу на распростершийся в утренней дымке величественный старинный город. Несмотря на раннее утро, он был одет уже в полное боевое облачение. Несколько помятая, но начищенная до мутноватого блеска кираса, плотно облегала грудь и надежно защищала спину. Украшенная орнаментом старинная римская фибула, придерживала на левом боку также изрядно потертые ножны с обоюдоотрым длинным мечом. Завершал вооружение кривой арабский кинжал, засунутый под новый кожаный пояс, — и то, и другое было взято в последней битве с крымскими татарами при защите Туровского замка.

Расположенный у западного подножия возвышенности, лагерь крестоносцев просыпался. Возле шатра герцога Конрада Валенрода, командующего левым крылом объединенного войска крестоносцев, уже толпились, одетые в блиставшие позолотой и яркими красками доспехи, знатные рыцари, возглавлявшие отдельные отряды. Сам герцог, в камзоле синих и желтых тонов — родовые цвета, худой, с несколько изможденным продолговатым лицом, разговаривал с Кремоном де Савиньи каноником капитула ордена иезуитов и фактически вторым лицом после Великого магистра ордена.

Утренний ветерок, нехотя шевелил складки гецогского знамени — оскаленная морда вепря на сине-желтом фоне. Оруженосцы командующего уже несли из шатра герцогские доспехи. Серая лента войска Великого магистра вливалась в просыпающийся лагерь. Ульрих фон Юнгинген спрыгнул с коня возле герцогского шатра. Его доспехи были в пыли. Присутствующие склонились в поклонах. Оба военачальника скрылись в шатре. Через некоторое время один из приближенных герцога вышел из шатра и что-то коротко прокричал. Знатные рыцари взобрались с помощью оруженосцев на своих лошадей и поскакали к своим отрядам.

Час штурма наступал.

Князь Витос находился в Костельной башне. Княгиня разбудила детей и пошла собирать их в путь. Князь с горечью следил за приготовлениями врагов, их было слишком много. Внизу под стенами замка расстилался родной город с островерхими крышами домов. Прямо на север от замка блестела двумя позолоченными куполами Борисоглебская церковь. Чуть дальше и западнее высился костел франсциканцев. Еще западнее на холме стоял приземистый доминиканский костел. Оглянувшись на юго-запад можно было увидеть вычурную архитектуру фарного костела.

Это причудливое смешение эпох, культур и религий разных народов не мешало жить им рядом, а его атрибуты утопали сейчас в изумрудной зелени садов.

Огромный, и без того, многолюдный город, походил теперь на кишащий муравейник. Застигнутые осадой многочисленные караваны и обозы производили невообразимую суматоху. Люди и животные оглашали воздух криком, ревом и блеяньем. Прямо на улицах были раскинуты шатры, устроены шалаши из ветвей деревьев, а к стенам домов приделаны навесы, под которыми валялись тюки вперемежку с людьми и домашними животными.

На высоких валах, укрепленных бревнами, толпились полуголые лучники и пращники. На специальных помостах в громадных чанах кипела смола. Возле них стояли негустые цепи копейщиков и арбалетчиков.

Город ждал штурма. Час штурма пробил.

Северо-западный склон зачернел тысячами воинов. Оруженосцы и слуги рыцарей волокли к стенам города длинные штурмовые лестницы. На беду защитников, небывалая летняя засуха почти осушила рвы с водой, опоясывающие оборонительные валы. Увы, ни рвы, ни валы не явились серьезной помехой для атакующих. Многократное превосходство нападающих не давало никаких шансов. Через несколько часов все было кончено. Лишь некоторые защитники добрались до замка и укрылись в нем.

Город притих. Со всех сторон в него вливались отряды чужестранцев. И вдруг почти одновременно стены замка сотряс многоголосый вой. Это начались резня, насилия и грабежи….

Совет держали в Щитовой башне, которая соединялась потайным ходом с самой крайней Колодезной башней. От этой башни, в свою очередь, вели подземные ходы. Один к подземному источнику-роднику. Другой — в почти прилегающий к Колодезной башне лес. Под замком существовала обширная сеть подземелий, соединенных подземными переходами и ходами. Но укрываться в них было бессмысленно.

Собственно, совет держать было не о чем. Замок не раз выдерживал штурмы и осады крымских татар, крестоносцев, московских князей. Это был, пожалуй, самый укрепленный и мощный замок Великого княжества Литовского. С XIII века Новогрудок стал центром удельного княжества. В 1253 году в нем короновался на Литву король Миндовг. Его сын Войшелк, борясь против галицко-волынских, московских и литовских князей объединил вокруг Новогрудского княжества Пинскую землю, Нальшаны, Деволтву и Гародню. Эти территории и составили основу Великого княжества Литовского.

С XII века в Новогрудке начали изготавливать оружие, украшения из золота, предметы из серебра и бронзы. Город вел оживленную торговлю с Европой, балтийскими и скандинавскими странами, а также с Византией, Персией и Сирией. Владельцы Новогрудка были богатейшими людьми того времени, передавая богатства из поколения в поколение. Сам же замок слыл неприступным. И лишь в 1706 году он был захвачен (обманом) шведами и взорван. Шведский генерал Левенгаупт оставил о себе недобрую память. Но и до сих пор его сохранившиеся руины оставляют впечатление мощи и неприступности.

Оставим, однако, этот экскурс в историю, и вернемся к князю Витосу с его заботами. Да, совет держать было не о чем. Замок мог выдержать любой штурм и осаду при наличии полного гарнизона в нем. Сейчас здесь едва ли находилась его десятая часть. Оставалось одно — уходить в лес подземным ходом. Покидать замок следовало ранним утром, пока опьяненные и в прямом, и в переносном смысле, победители не очухаются после бурной ночи и не начнут штурм самого замка.

Уйдут, вначале, княгиня с детьми и няньками в сопровождении тысяцкого. Поворачивать все равно следует в сторону Несвижа, не все же лесные дороги перекрыты крестоносцами. Тысяцкий пробовал возразить, но князь просто положил ему руки на плечи и сказал, что доверяет самое дорогое самому надежному.

Княжеский тиун спрячет с верными людьми все сундуки с золотом, серебром, драгоценностями, оружием и мехами. Один из сундуков, полностью наполненный золотыми скифскими предметами и поделками, был отбит у крымчаков под Туровом. Тайников и скарбниц в подземельях замка достаточно.

Сам князь попытается наладить оборону замка, кто знает, может и помощь, какая от соседей подоспеет. Он был настоящим воином- бесстрашным, мужественным и, в общем-то, удачливым. Витос не ведал, что все соседние замки уже захвачены и разграблены отрядами крестоносцев. Если замок удержать не удастся, оставшиеся также уйдут подземным ходом.

Штурм, однако, начался ранним утром, едва диск солнца появился над горизонтом и осветил воды Немана, блеснувшие багровым светом зари.

К громадным дубовым воротам замка, обитым бронзой и медью, шестерки коней подтащили две баллисты. Два отряда пращников и лучников, сопровождавшие их, обрушили град стрел и камней на бойницы башен. По современной терминологии это называется слепящим огнем, чтобы обороняющиеся не имели возможности повредить дорогостоящие баллисты. Полутонные каменные глыбы обрушились на прочнейшую древесину, корежа медные и бронзовые пластины. Но ворота держались.

На стены полезла первая волна атакующих. Сверху на них посыпались стрелы, камни и дротики. Лились шипящая смола и кипяток. Приставленные к стенам лестницы, падали назад, их отталкивали специальными баграми защитники замка. И, тогда воины, висевшие на них гроздьями, срывались на копья своих же, толпящихся под кипящими потоками воды и смолы. Отдельные смельчаки, добравшиеся до верха, рубились на стенах с ратниками князя и падали вниз, буквально иссеченные на куски. Но то была легкая пехота, состоящая из слуг и простолюдинов.

Атака была отбита.

Второй вал последовал без передышки. Груды мертвых тел у стен, и, среди них, раненые и обожженные все более разрастались. Стоял дикий вой. Легкие пехотинцы, несмотря на серьезные потери, продолжали лезть на крепостные стены с достойным упорством. Но росли и потери осажденных. Уже не осталось огнедышащей смолы и кипятка. С ног до головы забрызганные кровью, в помятых и иссеченных доспехах, горстка защитников замка отстаивала каждый метр. Князь Витос и тысяцкий Олешкевич были в гуще схватки. Судьба пока к ним благоволила. Князь был полностью невредим. Левый рукав тысяцкого сочился кровью, и лопнула нижняя застежка панциря.

И здесь рухнули ворота, и в бой, уже во дворе замка, вступила толпа спешенных рыцарей. Без коней, они не были сильны в рукопашном бою, но и поразить их было трудно. Стрелы попросту отскакивали от кирас. Короткие мечи и сабли обороняющихся с лязгом высекали искры на шлемах и стальных доспехах крестоносцев, оставляя глубокие вмятины и борозды, но, не причиняя серьезного вреда их обладателям. Напротив, длинные тяжелые мечи рыцарей, при попадании, причиняли серьезное увечье, а то и приносили смерть.

Силы защитников таяли. Перед бронированной волной они были вынуждены отступить и закрепиться в Колодезной и Щитовой башне. На остальные башни ратников не хватило, и атакующие захватывали их без сопротивления.

Князь с несколькими воинами и тиуном спустился в подвал башни, пол которого был выложен тесаными каменными плитами. Там уже находилась княгиня с детьми, тысяцким и сопровождающей небольшой охраной. Три ратника с трудом, подцепив плоскими ломиками плиту, лежавшую крайней в правом углу подвала, приподняли ее руками. Скрежетнули проржавевшие шарниры и плита стала вертикально. Открылся лаз под землю, и человек с двумя факелами в руках спустился под землю. Следом шагнул тысяцкий. Бережно опустили княгиню, детей, и первая группа двинулась в путь.

Князь о чем-то долго говорил с тиуном. Тот, шепча водил по стене рукой, а затем размашисто перекрестился. В подвал спрыгнул воин с окровавленным мечом, он махнул рукой — все, наверху гибнут последние защитники башни, князю пора уходить. Витос первым шагнул в черный зев лаза. За ним спрыгнул коренастый арбалетчик с зажженным факелом в руках. И вот вторая группа из одиннадцати человек двинулась по подземному ходу, своды которого были невысоки и изрядно закопчены.

Наверху остался один ратник. Он с усилием крутанул плиту, и она стала на место. Затем мечник взял мешок и стал сыпать из него золу вперемежку с песком на плиту и швы вокруг нее. После, рубанув мечом по стоявшим в подвале деревянным клетям, набросал на плиту расщепленные доски, сунул под них кусок войлока и чиркнул кресалом. Потянулась тонкая струйка дыма — теперь вряд ли кто обнаружит лаз под землю. Ратник вытер со лба пот, отцепил от пояса ненужные уже ножны и с мечом в руке полез наверх, откуда еще доносился шум битвы.

Неровный мерцающий свет факела освещал угрюмые лица уходивших, выхватывал куски стен и свода. Идти можно было не сгибаясь, лишь в некоторых местах опускались вниз утолщения, сделанные, вероятно, для усиления прочности. По-современному, ребра жесткости. И тогда приходилось нагибаться. Гул битвы стих, возможно, пали последние защитники замка.

Шли довольно долго. Ход закончился в глубоком овраге в густом лесу. Выход был замаскирован поваленным дубом и присыпан хворостом.


"Знаю я вашего брата. Налакаетесь рому – и на виселицу!" Джон Сильвер
 
SilverДата: Среда, 09.01.2019, 18:09 | Сообщение # 8
Майор
Группа: Проверенные
Сообщений: 94
Награды: 1
Статус: Оффлайн
Чтобы сориентироваться вышли на его опушку. Город уже дымился пожарами, замок чернел молчаливыми башнями. Вдруг из города вырвалась группа всадников около тридцати человек и целеустремленно помчалась к западной оконечности леса. Князь понял — крестоносцами замечена группа княгини.

Он выбежал из леса и, вращая вокруг головы мечом, закричал хрипло и гортанно. Ратники выскочили следом и тоже заревели басовито и угрожающе. Их услышали и увидели. Минутное колебание, и крестоносцы, развернувшись, поскакали в их сторону. Они, вероятно, поняли, кто перед ними. Золоченые панцирь и шлем князя, пурпурный плащ с соболиным подбоем свидетельствовали о знатности их обладателя. Став спинами, друг к другу, остатки княжеской дружины, дали достойный отпор врагам. Даже старик — тиун махал громадным, невесть откуда взявшимся мясницким ножом. Он и пал первым, защищая князя. Силы были слишком неравны. Бронированные всадники с тяжелым вооружением, и горстка пеших с мечами и арбалетами. Но, отдадим дань их мужеству, они умерли с честью. И дали, тем самым, спастись княгине с детьми….

Таковы ли были обстоятельства падения замка и гибели его защитников, знает только далекое прошлое. Хроники не оставили подробного описания тех давних событий. Известно только, что в той битве погиб Великий магистр ордена Ульрих фон Юнгинген. На эту тему даже есть средневековый рисунок, на котором изображены Великий князь Великого княжества Литовского Ягайла и князь Витовт (не путать с Витосом) на конях, а перед ними на земле тело магистра, покрытое белым плащом с двумя черными крестами.

Неизвестна судьба княгини и ее детей.

И неизвестна судьба несметных сокровищ, спрятанных в потаенных местах подземелья. Мы со Стариком бывали на Замковой горе, любовались величественными руинами замка. Там и сям виднелись следы ям и провалов. Говорят, что натыкались на части подземных ходов, но они были засыпаны. Официальные раскопки вроде не проводились. Правда замок собираются реставрировать, хотя бы частично и об этом свидетельствуют строительные леса на одной из башен. Не хватает средств? Так поискали бы княжеские сокровища, энтузиасты всегда найдутся. Японский прибор для обнаружения пустот, где-то приобретенный по случаю Стариком, показал наличие в Замковой горе подземных лабиринтов и больших пустых полостей. Но ведь не покопаешься — Замковая гора стоит посредине города Новогрудка.

Первое упоминание о древнем городе относится к 1044 году. Старше Москвы более чем на сто лет. А клады на Новогрудчине находили во все времена. И немалые, подтверждающие, что Новогрудок был не только самым богатым городом Понеманья, но и всей, так называемой, Черной Руси.

Расскажу об одной случайной, но редкой находке на Новогрудчине. Когда приезжал посмотреть на Новогрудский замок, то побродил, скуки ради, вечером возле доминиканского монастыря в окрестностях Новогрудка. С прибором конечно. Звук отключил, потому что монастырь был рядом, а вечером электронная трель слышна за километр. Смотрел только на табло. Вдруг всплеск — какая-то серьезная металлическая масса на тридцатисантиметровой глубине. Копаю, достаю. Круглая тяжелая трубка длиной сантиметров сорок, вся обросшая землей. Смываю землю водой — свинец. Запаянная с двух сторон свинцовая трубка диаметром шесть сантиметров. Вот он клад, наверное, монетный. Монастырское золото?

Скорее в машину и еду домой. Осторожно распиливаю трубку. Ни за что не угадаете, что в ней было. Прямоугольный кусок плотнейшей белой ткани, обшитый по бокам серебряной нитью, а в центре вышитый золотом рисунок. Оскаленная собака, держащая в зубах кость. После научного исследования, проведенного мной, оказалось, что это официальный штандарт доминиканского ордена. Собака держала в зубах не кость, а скипетр. И вообще на том месте находился раньше доминиканский монастырь. Новый монастырь, тоже доминиканский, построили почему-то рядом. Штандарт оказался прекраснейшей сохранности. Но кто, когда, с какой целью запаял его в свинец, выяснить так и не удалось.

Впервые же я побывал на поисковых работах на территории бывшего замка в семи километрах от Толочина. Замок стоял на возвышенности, на берегу реки Друть. Предложил туда съездить Старик, который уже имел опыт кладоискательства, в том числе и на том месте. Я не имел никакого опыта вообще, кроме того, что закапывал различные монеты и металлические вещи на своем дачном участке и пытался их найти. С помощью металлоискателя, конечно.

Это был мой первый прибор для поиска кладов. Тоже фирмы Minelab, но не очень удобный в обращении. Приходилось опутываться массой проводов, и он работал только с наушниками, табло не было. Но был очень чутким, использовался для армейских подразделений. Современные приборы позволяют работать в одиночку. Хотя вдвоем быстрей и удобней. С тем металлодетектором тоже можно было, в принципе, работать одному, но очень уж мешали провода. Да, и в наушниках как-то не комфортно.

Возвратимся к замку. Где-то, в апреле, не помню уж какого года, позвонил Старик и спросил, знаю ли я, что идет вспашка полей и подготовка к посевной. Своеобразный такой юмор, подумал я тогда. Оказывается не юмор. Если вы когда-то находили монеты в поле, особенно россыпью, значит там либо был распахан клад, либо находились остатки рынка, городища, замка и так далее. Короче это перспективное для поиска монет место. Каждый год поля распахивают, слои почвы поднимаются, перемешиваются и все такое прочее.

Есть такое понятие «монета на ребре». Это означает, что монета лежит в земле ребром, то есть вертикально поверхности земли. Только самый чуткий прибор на небольшой глубине может зафиксировать ее наличие. Потому что приборы работают по принципу эхолота. Если поверхность большая — эхо отражает ее. Если нет, маленькая иголка, например, эха не будет, или оно будет очень слабым и искаженным.

При вспашке такие монеты меняют свое положение, и прибор легко их фиксирует. Кроме того, поднимаются другие монеты из более глубоких слоев. Пусть не усмехаются профессионалы — я пишу это для людей, не имеющих понятия о процессе кладоискательства. Вообще существует поверье, что земля сама выжимает на поверхность некоторые предметы. Камни и монеты, как раз к ним и относятся. Вспомните всеобщую эпоху дефицита и увлечения, в связи с этим огородничеством. Кажется, перетряхнул на грядке всю землю, не осталось ни одного камушка. Тем не менее, на следующий год их опять полно. И так ежегодно.

Первый опыт кладоискательства оказался довольно удачным. Приезжаем, поле распахано, разбороновано — для поиска это идеально. Но где же замок? Или хотя бы его руины? Небольшая возвышенность в излучине берега реки, заканчивающаяся обрывом, внизу песчаный карьер. Замок был, успокаивает Старик. В XIII–XVII веках. В 1707 году был захвачен шведскими войсками и взорван. В настоящее время на его месте колхозное поле. Часть остатков замка вообще срыли, устроив на его месте карьер для добычи песка и гравия. В семидесятых годах в районе строили новые дороги, вот и соорудили карьер. Местные ребятишки в прошлый приезд рассказали Старику, что при продвижении карьерной выемки строители наткнулись на какие-то кирпичные кладки, то ли фундамент, то ли еще что. А сбоку даже открылась большая дыра тоже с кирпичной кладкой. Работы приостановили. Приехало какое-то строительное начальство, дало приказ, и экскаватор засыпал все песком. Наше извечное «как бы чего не вышло». О находке археологам наверняка не сообщали, иначе кто-нибудь здесь бы побывал.

Идем парой. Старик с прибором, я с лопатой и прочими техническими штучками. Внезапно старик останавливается и тыкает тарелкой прибора в точку земной поверхности. Я кладу на землю кусок толстого целлофана, втыкаю в отмеченное место лопату и высыпаю землю на целлофан. Уже и без дальнейшего исследования виден ржавый комок чего-то. Чего? Промываем водой — изрядно проржавевший старинный амбарный замок. С почином, смеемся мы.

Следующая находка здоровенный кованый гвоздь. Медная монетка размером чуть меньше копейки — «боратинка», ниже остановлюсь на названии. Современный компас — неисправный. Пусть меня извинит читатель, я просто перечислю, что нашли. Первый поиск все-таки. Фрагмент латунной пряжки. Снова кованый гвоздь, только почему-то медный. Снова «боратинка». И еще «боратинка». Старик замечает, что и прошлый раз нашел их тут десятка три. Забегая вперед, скажу что, и мы нашли в этот день не меньше.

А вот это уже что-то интересное. Длинный, схваченный ржавчиной, более полутора метров длиной, штырь, низ заострен, сантиметров через десять круглое утолщение. Заканчивается округлыми рожками в виде полумесяцев, сантиметров на десять вниз снова шаровидное утолщение. Промываем водой. Крутим так и этак. Ничего более рационального, чем сравнение с приспособлением для шашлыка, в голову не приходит. Позже оказалось, что это опорная сошка к мушкету.

Идем дальше — серебряная монета. На лицевой стороне горбоносый мужик в короне, на обратной, что-то непонятное с надписью по кругу. Старик говорит, что это вроде орт — монета Речи Посполитой.

Меняемся местами. Теперь я с прибором. Впервые в жизни.

Писк в наушниках. Старик копает. Фрагмент бронзовой монеты с изображением птицы. Позже оказалось, что это фрагмент печати с изображением сокола и латинских больших букв «R» «K». Кому она могла принадлежать установить, не удалось. Следующая находка медная монетка полкопейки 1886 года с вензелем российского императора Александра III. Сразу две лошадиных подковы. Металлический значок «Минску — 900 лет». Сплошное смешение эпох. Попадались куски изразцов и опаленного огнем кирпича.

За день мы нашли около сотни различных предметов и монет. Самым ценным оказался нательный крест из синего камня, концы которого, были, как бы, окованы золотыми пластинками. Я сразу же отказался от него в пользу Старика. Он вообще собирает всякие диковинные найденные предметы. Создал своеобразный такой музей.

Была и опасная находка яйцевидная граната, размером больше лимонки. Зарисовали. На будущее надо знать все, что попадается, потому что некоторые предметы, несмотря на их, внешне легкомысленный вид, могут быть опасны. Гранату аккуратно затопили в грязном бочаге возле реки, вряд ли кто туда сунется.

Посмотрел потом в военном каталоге, граната оказалась немецкой М-39, довольно редкой, кажется диверсионной. Заодно и расширил свои познания: на вооружении у немцев была в основном граната М-24, колотушка такая с длинной деревянной ручкой.

Все поле прозвонили основательно, но это не значит, что мы все нашли. Старик сказал, что и в следующем году после пахоты можно здесь покопаться. И много чего отыскать. Раз был замок, значит, был посад, торжище и другие, интересные для кладоискателя места. 

Спустились и в карьер. Ничего в нем не нашли. Не видно было и следов кирпичной кладки. Старик предлагает поискать документацию и иные источники по замку. Подземные ходы были под всеми замками. Или, во всяком случае, обширные подземелья.

Читатель разочаруется, но скажу честно, мне побывать в подземных лабиринтах какого-либо замка не довелось. И вообще, знаете, как отвечает на подобного рода вопросы, Старик? — «Да, кто ж вам все расскажет!» . А удалось мне спуститься в подземелья монастырей и старинной панской усадьбы, о чем я еще расскажу.


"Знаю я вашего брата. Налакаетесь рому – и на виселицу!" Джон Сильвер
 
SilverДата: Среда, 09.01.2019, 18:11 | Сообщение # 9
Майор
Группа: Проверенные
Сообщений: 94
Награды: 1
Статус: Оффлайн
Глава пятая

Золото Забайкалья

Звонит донельзя возбужденный Старик. По-моему, он вообще всегда слишком доверчиво относится к легендам. Заводится с пол-оборота и готов ехать куда угодно. Сидим в кафе. Так оно и есть. Рассказывает. У него был на днях партнер по бизнесу из Москвы. Предложил поехать за золотом на заброшенный прииск. Координаты прииска и все прочие бумаги находятся у его двоюродного брата, который работает в Министерстве природных ресурсов Российской Федерации. Дело верное. Ехать надо на Байкал. Финансировать экспедицию будет московский партнер и он, Старик, в соотношении 60 на 40 процентов. С чиновника документы и разрешение. С меня оружие (у меня есть разрешение на оружие) и участие. Добыча 25 процентов каждому. Все на законных основаниях — будет бумага, разрешающая, предварительную разведку прииска с целью последующей его аренды. Все золото сдается в Иркутске в какое-то управление приисков, деньги за него получаем в Москве в банке. С уплатой всех налогов и чего там еще. Будет звонить в субботу, если мы в принципе согласны, встречаемся, обсуждаем детали и проводим подготовку. Ну?

Сказать, что все слишком неожиданно, значит, ничего не сказать. Я даже не врубился в тему. Сижу, чешу нос, (признак наибольшего смущения), молчу, мысли скачут. Ну? — снова спрашивает Старик.

— Слушай, — говорю первое, что пришло на ум, — а чего он к тебе обратился, у них, что, в Москве своих искателей мало?

— Спрашивал, — отвечает Старик, — говорит, что те, кого знает, — гангстеры, а с незнакомыми такие дела затевать…. А мы с ним восемь лет работаем, друг друга ни разу даже не пытались кинуть, фактически семьями дружим. За москвичами подготовка, организация и основное финансирование, — за нами поисковая работа, они металлодетекторы и в глаза не видели.

— Прииск, тайга, там же могут запросто и того…. И вообще тут надо сильно думать.

— Чего думать, чего думать? — горячится Старик, — а мы, что, пальцем деланные?

Действительно Старика, пальцем деланным, никак не назовешь, комплекция у него внушительная, и вид может сделать такой, кто не знает, — за братка примет. И Леонид, его партнер московский, пару раз его видел, пожалуй, подстать ему, тоже фигура заметная.

— Прииск заброшенный, там, на двести верст ни души. За-бро-шен-ный, понимаешь?

Как ни странно, меня это слово, сказанное по слогам, приводит в рабочее состояние. Мы начинаем обстоятельно обсуждать все за и против. Вопросов очень много, дело совершенно незнакомое. Неожиданно взять и отправиться за семь тысяч километров за гипотетическим золотом….

Выясняется, что не неожиданно, время для подготовки будет. Сейчас апрель, а ехать надо где-то в августе. Вообще у меня складывается впечатление, что Старик давно уже в теме. Значит, прикидывал, кого взять, остановился на мне. Спасибо за доверие, — с иронией думаю я, но отказаться еще не поздно. Буду думать.

Короче, позвонил Леонид и, узнав о согласии в принципе, предложил нам приехать в Москву для окончательного согласования. На что мы ответили цитатой из «Бриллиантовой руки»: «- Нет, уж лучше — вы к нам» . И вот они у нас. Начинаем с изучения копий документов, привезенных московским чиновником. Впрочем, для чиновника столичного министерства он очень молод, на вид лет 25. Назовем его Сухарем за его расчетливую сухую манеру поведения.

_____________________

Начальнику УНКВД

по Иркутской области

полковнику госбезопасности Смирнову К.Т.

Настоящим доношу, что согласно радио рапорту начальника Люйского ИТЛ УИТЛК УНКВД по Иркутской области майора Бармина в лагере 5 декабря вышли из строя обе дизельные станции (возможно испорчены умышленно), обеспечивающие оборудование и помещения лагеря электрической энергией. Сильные снегопады и снежные заносы не дают возможности выехать из лагеря за помощью. Золото вывезти не может. Назревает бунт заключенных. Прошу Вашей срочной помощи: взвод солдат с собаками и специалистов по дизелям.

Нач. УИТЛК УНКВД по

Иркутской области

майор госбезопасности Г.Л.Биримбаум

06.12.1941 г. Резолюция на письме Биримбаума: «Тов. Горошко — объясните тов. Биримбауму, что людей у нас нет, батальон убыл в Москву, а те, что остались, занимаются охраной ж.д. и эшелонов, следующих на Москву. Воинских частей в городе нет. Пусть обходится своими собственными силами. Специалистов дадим. Бармину разрешаю применение оружия без предупреждения». Смирнов. 06.12.1941

Начальнику УНКВД

по Иркутской области

полковнику госбезопасности Смирнову К.Т.

Сообщаю, что радио связь с Люйским ИТЛ прекратилась с 8 декабря до настоящего времени, о чем мной сообщено в ГУ ИТЛ НКВД. По-прежнему прошу хоть чем-то помочь. Специалистов пока посылать нельзя, у меня в подчинении всего 7 человек, из них три женщины.

Нач. УИТЛК УНКВД по

Иркутской области

майор госбезопасности Г.Л.Биримбаум

17.12.1941 г.

Государственный Комитет

12.07.1945 Обороны СССР

В связи с истощением золотоносной породы и ликвидацией прииска «Люя», который обслуживался Люйским ИТЛ УИТЛК НКВД по Иркутской области, который также ликвидирован по причине вспыхнувшего бунта заключенных, прошу исключить из титульного списка геологических разработок прииск «Люя».

Председатель Комитета по

делам геологии при СНК СССР А.Груздов

Выписка из постановления Государственного Комитета Обороны СССР «О плане производства золота и олова» № 8316 от 07.08.1945:

П.17: исключить из титульного списка геологических разработок и государственного плана прииск «Люя».

Справка: Прииск «Люя» сдавал государству ежемесячно от 69 до 82 кг родистого золота (золото с содержанием родия, авт.). За 4-й квартал 1941 года золото прииском не сдавалось. К. Томлинов

Выписка из приказа № 0231 от 16.04.1946: в связи с ликвидацией прииска «Люя» и Люйского ИТЛ УИТЛК УНКВД по Иркутской области списать основные средства и оборудование по истечению срока эксплуатации . Верно. Нач. 1-го спецотдела УМВД по Иркутской области. В.К. Санько.

Бумаг всяких много, я привел только некоторые. Выясняется, что судьба лагеря никого не интересовала вплоть до лета 1943 года. Ну, зима 1941 понятно, шла решающая битва под Москвой, видно и батальон этот энкеведешный участвовал. Год 1942 был тоже нелегким для народа, государства и армии. А в 1943 УНКВД организовало экспедицию к прииску и лагерю по реке Люя.

Лагерь и прииск оказались сгоревшими. Экспедиция нашла в лагере и вокруг него множество обглоданных добела человеческих костей. Единственная возможная версия бунт все-таки вспыхнул. Большая часть охраны и заключенных погибла в междоусобице. Кто-то, возможно, попытался выйти из таежных дебрей. Это было бессмысленно. Зима сорок первого была необычайно суровой. Даже под Москвой мороз стоял под сорок градусов. В Забайкалье, и в обычные годы, под пятьдесят, а в сорок первом, видимо, были просто лютые холода. Трудно сказать, были ли какие населенные пункты ближе четырехсот километров. А до Иркутска и все восемьсот. Участь оставшихся в живых была предрешенной. Закончились продукты, электричества не было, порядок поддерживать было некому, ссоры, драки…. Дело довершили медведи, которых в тайге было порядочно, и прочее таежное зверье. К примеру, тот же знаменитый соболь не травой питается. Во всяком случае, ни о ком из обитателей Люйского лагеря, впоследствии никто не слышал.

Золота экспедиция не нашла. Собрала оружие, кости, захоронила их и возвратилась в Иркутск. А впоследствии, как это видно из документов, и прииск и лагерь списали подчистую.

— Вопросы есть? — спросил Леонид. — Да, и давайте договоримся, командовать парадом буду я, поскольку за мной вся организация и основное финансирование. Возражений нет?

Возражений не было, а вопросы, конечно, были. Нужен подходящий транспорт.

Транспорт будет в виде армейского джипа, напрокат, с лебедкой и со всем снаряжением, — его подготовят друзья Леонида в Братске.

Как добираться до места.

До Красноярска на самолете. Оттуда до Братска на поезде. Затем в Братске как-то погрузить джип и снаряжение на другой поезд и доехать до станции Новый Уоян. Там выгрузиться и продолжать дальнейший путь на джипе, какая- то дорога к прииску должна быть. У нас будет шведская бензопила, лебедка, топоры и прочее. Пробьемся, если будут завалы.

Изучаем карту. Километровки, правда, нет, почему-то засекречена. Вот она река Люя. Прииск, точнее его остатки, обозначен на карте красной точкой в месте, почти при впадении Люи в другую реку — Ивешму. Ивешма, в свою очередь, впадает в могучую Лену, которая берет свое начало в отрогах Байкальского хребта и там, конечно, еще не могуча. От Нового Уояна до прииска 196 километров.

Что с оружием.

У всех будут охотничьи ножи и 2 карабина «Тайга», у Сухаря тоже есть разрешение. Оружие дадут в Братске. Говорю, что мое разрешение на оружие на территории России действовать не будет.

Да, кто там будет смотреть. И, в конце концов, у нас единое государство — Союз Белоруссии и России. Или России и Белоруссии. Короче, мы единый братский народ.

Что мы рассчитываем там найти.

Во-первых, несданное государству золото, около ста килограммов.

Во-вторых, как свидетельствовали различные источники, золотой песок и самородки являлись внутренней валютой зэков в таких лагерях. Почти каждый, что-то утаивал от сдачи и имел определенный запасец. А паханы, и авторитеты обладали, без сомнения, солидными запасами. Кое-что, наверняка, перепадало и охране. Про администрацию лагеря и говорить нечего, — они имели от этого больше всех. Ведь никакого контроля за ними не было, сколько хотели, столько и оформляли для сдачи в государственные закрома. Поэтому на обширной территории лагеря и прииска находится множество тайников и тайничков. Найти их с помощью металлодетекторов — плевое дело.

В-третьих, можно и просто пошарить с приборами по отвалам и золотосодержащей породе в поисках самородков.

Обсуждение длится долго. Как водится, потом, отмечаем это дело. Пошли рассказы о найденных золотых самородках и россыпях. Леонид берет гитару, перебирает струны, и, неожиданно, хриплым голосом под Высоцкого выдает:

Таежной мглы вступил под сень я,

Манит блеск злата, пойду на риск,

А за спиной, забытой тенью,

Молчал заброшенный прииск….

Несмотря на опьянение, в душе возникает чувство тревоги….

Расстаемся заполночь. Завтра они улетают в Москву. Пришлют список, что должны подготовить мы, и — до августа.

16 августа 200. года. Мы стоим на перроне в Братске. Договорились с геологами, которые везут оборудование в Олекму, о погрузке на их платформу и нашего джипа. Джип действительно силен, от земли до днища сантиметров восемьдесят — никакой пень не страшен.

Станция Новый Уоян. Выгружаемся. Оказывается это бурятский поселок, хотя русских попадается больше. Все прямо застывают при виде нашего джипа. Покупать нам здесь нечего, все у нас уже закуплено. Утро. Завтракаем своими припасами и решаем, не теряя времени, двигать дальше. Спрашиваем про дорогу на прииск, — никто не знает. Что за чертовщина, может не туда попали? Где располагается местная власть? Нам показывают дорогу.

Подъезжаем к приземистому одноэтажному зданию с трехцветным флагом над крыльцом. Нас недоверчиво встречает пожилой бурят, председатель поссовета. Показываем документы, в том числе бумагу за подписью замминистра Министерства природных ресурсов Российской Федерации, в которой написано, что АО ЗАОСТ «Люя» разрешена разведка и ограниченная добыча золота на Люйском прииске с последующей арендой означенного прииска. Бумага солидная, на цветном бланке с российским гербом и солидной печатью. И лицензия к ней. Бурят, похоже, проникается, что мы прибыли с государственными целями. Однако сокрушенно разводит руками и говорит, что дороги нет. Как нет? А как же на прииск ездили. Вертолетов-то еще тогда не было. То есть, дорога есть, но она заросла, по ней давно никто не ездит. Ну, это нам не страшно, решаем мы, у нас армейский вездеход, а где надо и бензопила поможет. Просим показать дорогу. Председатель зовет из другой комнаты молодого человека, тоже бурята, он покажет нам дорогу.

Останавливаемся на окраине поселка, дальше сплошная тайга, виднеются сопки, и вдали высятся горные хребты. Подходим ближе, проводник указывает на лес и говорит, что это дорога. Где дорога? Впереди сплошной лес, никаких просветов, дремучая тайга. Здесь раньше была дорога на прииск, утверждает бурят, но она давно заросла лесом. Присматриваемся пристальнее, действительно, в одном месте лес не такой густой и старый. Могучих деревьев нет, но и те, что растут нам с нашей бензопилой не одолеть. То есть спилить-то несколько десятков деревьев можно и продвинуться метров на пятьдесят за день…. До прииска такими темпами мы доберемся за несколько лет.

Что же делать? Может двинуть пешком? Двести километров по тайге? Двести километров пешком, да еще с солидной поклажей. Вы когда-нибудь видели тайгу? Попадаются места, сплошь заросшие, заваленные слоями упавших деревьев, абсолютно непроходимые. Которые можно только обойти стороной, делая километровые крюки. Да, при этом еще тучи комарья и гнуса, которые пробиваются через любую спецодежду. А как в ней ориентироваться? А дикие животные — медведи, например. Неужели вся подготовка зря?

Но бурят, загадочно щурится и говорит, что нужно подумать. Типа, как в том анекдоте про чукчу и застрявший вездеход? «- Водка давай, совет будет?» И получив водку, советует: «- трактор надо…». Даем, однако, нашему сопровождающему пятисотрублевую бумажку. И получаем совет. Надо идти к Василию Никифоровичу. Тот, якобы, знает иную дорогу на прииск, и, говорят, ходил туда неоднократно. Может, согласится стать нашим проводником. Утопающий хватается за соломинку. Никакого иного варианта у нас попросту нет. Едем к Василию Никифоровичу.

Василий Никифорович оказался, на вид крепким старичком с очень сморщенным лицом, изборожденным глубокими морщинами, и тоже бурятом. И встретил нас весьма неприветливо. Наш бурят, представив нас, как москвичей, ретировался.

— Что, тоже пещеры ищете? — тон вопроса не предвещал ничего хорошего.

Мы объяснили, что ни о каких пещерах и слыхом, не слыхивали, что мы здесь чисто по государственным делам, показали свои красивые гербовые бумаги. Что нас интересует только заброшенный прииск и за любую помощь в этом направлении, готовы хорошо заплатить. Понемногу старик оттаял. Мы угостили его водкой. Он немедленно зажег древнюю спиртовку, поставил закопченную кружку с водкой на огонь. Затем снял с гвоздя на стенке какой-то здоровенный кисет, вытащил оттуда засохший лист, покрошил его в кружку и стал прямо пальцем помешивать в кружке.

Боясь спугнуть возникшее легкое взаимопонимание, мы ничего не спрашивали по поводу этой операции. Наконец, решив, видимо, что зелье достигло нужной кондиции, Василий Никифорович быстро задул спиртовку и сделал из кружки добрый глоток. С минуту посидел с закрытыми глазами, словно прислушиваясь к процессу проникновения алкоголя в организм. А потом, вместо закуски, закурил трубочку. В три глотка кружка была осушена. Мы плеснули по новой. Ритуал со спиртовкой и листиком был повторен, но пить старый бурят больше пока не стал, просто посасывал трубку. Понемногу образовалась нить разговора.

Василий Никифорович, помимо чисто русского имени, прекрасно говорил по-русски, иногда только растягивая окончания некоторых слов. Он жил здесь всю жизнь, в пятидесятых годах работал секретарем местного сельсовета, слышал историю про Люйский прииск и даже однажды там побывал. В пятидесятых годах….

Сколько же ему лет? Под девяносто, что ли?

Жизнь шла нормально. Но несколько лет назад в поселке объявилось пятеро молодых людей — ленинградцев. Они шныряли по поселку, поили всех спиртом и выспрашивали про прииск и про пещеры в горах. Были и у него. Он показал им лишь направление и нарисовал местоположение прииска. Через несколько дней молодые люди ушли в тайгу, причем не в сторону прииска, а значительно правее. С тех пор их никто не видел.

Недели через три в поселок понаехало множество милиционеров и, некоторые из них, в немалых чинах. Затем прилетели на вертолетах люди из МЧС, говорят, с заместителем самого Шойгу во главе. Оказывается, один из парней был сыном кого-то из ближайшего окружения российского Президента. На поиски был мобилизован весь поселок. Над тайгой несколько дней кружили вертолеты…. Нашли только троих с объеденными лицами и конечностями. Двоих так и не нашли.

Три дня Василий Никифорович просидел в местной кутузке. Его обвиняли в том, что он был проводником у этих ребят, а потом бросил их в тайге, хотя это не так. Обещали упечь в тюрьму навсегда, если не расскажет. Но потом выяснилось, что он безвылазно сидел в поселке и даже хворал. Его выпустили. Такая вот история приключилась. Старичок прикончил и вторую кружку, по-прежнему беспрерывно дымя трубкой.

Как водится, налили и третью.

— А что за пещеры искали эти ленинградцы? — это Сухарь нейтральным голосом, так, между прочим, для поддержания разговора.

— Пещеры? Это, о! Это великая тайна нашего народа! — Василий Никифорович, похоже, «поплыл», глотнул из кружки и запыхтел уже погасшей трубкой. Еще бы. Такая доза, да еще с закуской в виде табачного дыма. Тут и Старику, пожалуй, хватило бы.


"Знаю я вашего брата. Налакаетесь рому – и на виселицу!" Джон Сильвер
 
SilverДата: Среда, 09.01.2019, 18:12 | Сообщение # 10
Майор
Группа: Проверенные
Сообщений: 94
Награды: 1
Статус: Оффлайн
— Слушайте. — Он чиркнул спичкой, разжигая потухшую трубку.

— Давным-давно, мой народ жил на севере теперешней Монголии. Страна наша называлась Гэсэр и правил в ней мудрый Мэргэн. Но вот однажды прискакал к нему монгольский князь Тэмуджин, по-вашему, Чингисхан, и сказал: — я иду на запад завоевывать Вселенную, пусть твое племя вольется в мое войско. Мэргэн собрал совет старейшин, и все решили — нет. Нет, — сказал Мэргэн Тэмуджину, — мы скотоводы и предки наши были скотоводами, мы любим свой край, мы останемся. Тэмуджин разгневался и сказал: — ты, мой названный брат. (По преданиям Мэргэн помог Тэмуджину бежать из рабства.) — И я тебя не трону, но даю два дня и три перехода, чтобы твой народ ушел из этих мест навсегда. Иначе все станут моими рабами.

Старичок сделал еще глоток из кружки: — у нас было много храбрых и умелых воинов, и они не посрамили бы своего рода. Но Тэмуджин покорил уже тысячу племен. Когда шло его войско, на земле наступала тьма, пыль, поднятая копытами лошадей, заслоняла солнце. И мои предки ушли на север, в южное Забайкалье. Там они научились ловить рыбу, строить деревянные дома, добывать золото.

Прошло много-много лет. Люди жили богато. И тогда Бурхан, вождь бурятского народа, повелел воссоздать из золота мудрого Мэргэна и поклоняться ему. Но с юга снова пришли завоеватели. Это были уйгуры. Они хотели отобрать наших лошадей, наших женщин, наше золото. Они не щадили никого, убивали даже младенцев. Мой народ защищался. Но уйгурам помогали китаты. И Бурхан повел всех вдоль Байкала на север. Они нашли в горах древние пещеры и поселились в них. Прошло время. Уйгуры ушли из наших мест, и мои предки возвратились назад. Но золотая статуя Мэргэна, и все золотые вещи были оставлены в одной из пещер, их охраняли наши шаманы. Чтобы никто больше не польстился на наши богатства. Их и сейчас охраняет дух Эжин. Каждого, кто пытается их найти, ждет смерть….

— Это Эжин погубил их. Они шли искать золотого Мэргэна….

Василий Никифорович сделал последний глоток из кружки, поднял ко рту руку с трубкой и вдруг уронил ее. Он спал. Сидя.

На следующий день мы с утра подъехали к дому Василия Никифоровича. Он сидел на завалинке и дымил трубкой. Вы не знаете, что такое завалинка? Это, наверное, чисто сибирское изобретение. Дом обкладывается землей высотой до метра, земля укрепляется досками или тонкими бревнами. И готово, есть, где посидеть. А, если серьезно, то подобное сооружение спасает зимой от любых морозов.


"Знаю я вашего брата. Налакаетесь рому – и на виселицу!" Джон Сильвер
 
SilverДата: Среда, 09.01.2019, 18:13 | Сообщение # 11
Майор
Группа: Проверенные
Сообщений: 94
Награды: 1
Статус: Оффлайн
Естественно, мы пришли не с пустыми руками, ожидая увидеть деда в жутко похмельном состоянии. Но он был относительно свеж. Буркнув что-то типа, еще не время, Василий Никифорович, тем не менее, ловко уволок, ласково звякнувший полиэтиленовый пакет, внутрь дома.

Вышел с неизменной трубочкой в зубах. Мы снова заверили, что нас интересует только дорога на прииск, что у нас нет никаких намерений, тревожить дух Эжина (или Эжин), что пещеры нам глубоко побоку, а вот прииск вновь должен давать государству золото.

Разговор возобновился, но с неизменным отрицанием участия в этом полезном для государства деле со стороны Василия Никифоровича. Никакие посулы не могли его убедить. Не знаю. Не помню. Не могу. Нет. Ну, чисто красный партизан, на допросе у Колчака. Когда мы дошли до того, что заслуженные ветераны должны передавать свой опыт молодежи, он вдруг сдался. С чего, мы так и не поняли. Может это особенность загадочной души бурятского народа. Не одни же славяне с загадочной душой.

Он сказал: — Поехали.

Помните Юрия Гагарина? Той же ликующей нотой прозвучало это простое слово и в наших ушах. Мы вкинули деда в джип, пока он не передумал. Ехать пришлось на противоположную окраину поселка. Дед только указывал направление трубкой. Приехав на окраину, сворачиваем направо и двигаемся по донельзя разбитой проселочной дороге. Но джипу это нипочем. Приезжаем на берег какой-то речки, здесь нам дорогу перегораживает что-то вроде карьера. Останавливаемся. Смотрим на проводника.

— Здесь, наши щебень берут, — выдает он нам ценное знание и продолжает, — спускайтесь вниз. Мы спускаемся на дно карьера.

— Вот, — он тыкает трубкой направо, — будете все время ехать по руслу реки, никуда не сворачивая. Это и есть Люя. Она приведет вас прямо к прииску.

Приглядываемся это и впрямь русло реки. Сухое русло шириной метров десять. Местные приспособились брать здесь щебенку. Вопросы к деду: что, как и почему. Выясняется, что во время строительства БАМа (Байкало-Амурская магистраль, кто не знает) что-то было нарушено в водной системе под землей. Перестали бить родники и ключи, пропали многочисленные ручьи, высохли некоторые реки. Вот они — плоды неразумного вмешательства человека в природу.

Дальше мы поедем без деда. Отвозим его назад в поселок, пытаемся всучить какие-то деньги. Он бурчит что-то типа «расчет по возвращении» и уж совсем мрачное «если вернетесь…». Но нам не до пессимистических высказываний Василия Никифоровича. Впереди забрезжила искомая заманчивая цель.

Едем по высохшему руслу реки, дно удивительно ровное, щебенка и песок. Но скорость движения маленькая, Реку то и дело перегораживают упавшие деревья. В некоторых случаях вездеход без труда их переезжает, чаще приходится пускать в ход бензопилу. Попадается много здоровенных камней и обломков скал. Иные удается объехать, другие оттаскиваем в сторону с помощью встроенной на джипе лебедки.

Останавливаемся пообедать в три часа дня. На спидометре 26 километров. За четыре часа. Очень даже неплохо. Двое суток, и мы будем на месте. Договорились, каждый дежурит по одному дню, поочередно. В обязанности дежурного входит выбор места привала, раздача съестных припасов, разведение костра и прочие путевые мелочи. Первым дежурить выпало Старику. Он уверенно тыкает рукой в сторону большого плоского валуна у берега и тащит туда сумку с едой и питьем.

В мои функции сегодня входит охрана рубежей привала. Эти обязанности исполняют поочередно, кроме меня, Сухарь и Старик. От этого избавлен Леонид, не потому, что он не умеет стрелять, стрелять умеют все, а потому что его основная функция постоянная — водитель. А водить в наших условиях весьма непросто. Я вскидываю «Тайгу» на плечо и, не спеша, продвигаюсь вперед по руслу реки. Все мы в спецкомбинезонах и накомарниках, что не здорово, конечно, но без этого просто съедят. Комары и гнус висят над каждым плотной тучей. Гнус — это такая маленькая мошка, которой, слава богу, нет в Беларуси, пробирается через любую защиту. Во время еды остается открытым только рот, а все лицо обильно сбрызгивается специальным реппелентом, запах которого недолговременно отпугивает этих тварей. Хуже всего, во время отправления естественных надобностей по большому.

Вдруг сзади протяжный жалобный вопль, машинально сдергиваю карабин с плеча и оборачиваюсь. Кричит Старик, закрыв лицо руками. Что-то случилось. Сухарь бежит к джипу. Леонид наоборот бежит от джипа по направлению к Старику. Слегка пригнувшись, передергиваю затвор, загоняя патрон в патронник. Озираюсь по сторонам, никакой визуальной опасности.

Леонид орет Старику: — убери руки от лица, не три!

В это время от джипа возвращается Сухарь с пластмассовой канистрой в руках и плещет прямо из канистры в лицо Старику. Укусил кто-то ядовитый, мелькает мысль. Подбегаю к ним. Сухарь губкой трет лицо Старику, а Леонид льет ему на руки из канистры. Старик открывает выпученные глаза, из них льются самые натуральные крупные слезы, нос распух, горло, наверное, сдавило спазмами, силится что-то сказать и не может.

Леонид и Сухарь неожиданно грохаются задами на речной щебень и начинают хохотать. Подключаюсь к ним и я, скорее, на нервной почве. Старик тычет рукой куда-то себе под ноги и возмущенно таращит глаза. Новый взрыв хохота. У ног Старика обычный антикомариный баллончик.

Ага. И он так думал, прыснув себе в лицо. А баллончик-то оказался антимедвежий. Прихватил два таких баллончика из Москвы Сухарь, выманив у знакомых охотников. Баллончики заряжаются жуткой перцовой смесью и слезоточивым газом. Производят их американцы. А служат они для того, чтобы служители отгоняли от себя медведей в Йеллоустонском заповеднике, дабы и себя сохранить, и зверю вреда не причинить. Вверху баллончика эмблема фирмы-производителя, что-то черное, вроде силуэта комара или паука, на красно-желтом фоне. А читать-то по-английски недосуг….

К счастью, по отношению к животным — американцы великие гуманисты (чего не скажешь об их отношении к людям), поэтому часа через три Старик уже в норме. В течение этого времени, изрядно напуганные его обличьем, мы всячески старались устранить последствия воздействия «антимедвежина», в основном, путем промывания и полоскания. В захваченном с собой Справочнике по оказанию скорой и неотложной помощи под редакцией академика Е.И. Чазова по этой части ничего не было. Естественно, не могло быть рецептов противоядий от этой смеси и в Справочнике путешественника и краеведа под редакцией академика С.В. Обручева. Кстати обе эти книги должны быть в рюкзаке каждого кладоискателя, особенно таежного.

Эта неожиданная задержка спасла нам жизнь. Но все по порядку.

После обеда замечаю у левого берега странный, будто оплавленный булыжник, похожий на громадное яйцо. Тяжеленный, еле поднял. Сбоку на сколе булыжник искрится фиолетовым цветом. Заинтересованный, я достаю металлоискатель, включаю. Прибор гудит густым басом. Леонид и Сухарь подходят, наблюдают за моими манипуляциями. Старик пока лежит в джипе с влажной повязкой на глазах.

Включаю дискриминатор, прибор слегка фонит. Все ясно, похоже, я нашел железный метеорит. Это редкость, и любители платят за них немалые деньги. Хожу, прозваниваю русло, ищу осколок небесного гостя. В одном месте прибор звенит. Копаю песок с камнями и на глубине около тридцати сантиметров обнаруживаю сплющенный кусок металла неправильной формы. Изучаем втроем и приходим к выводу, что это сплющенная солдатская фляжка. Каким ветром ее занесло в эти безлюдные места? Больше ничего не попадается. Москвичей это, однако, впечатляет, и они смотрят на прибор с уважением.

Тащим небесного странника в джип. Первая добыча. Вечером рассказываю все, что знаю о метеоритах. О Сихотэ-Алинском гиганте, весившем около семидесяти тонн, взорвавшимся над землей и оставившем более ста кратеров и множество обломков. О тунгусской загадке, при взрыве которой в 1908 году, на площади в две тысячи километров был радиально повален таежный лес. До сих пор не утихают споры, что же это было — комета, метеорит, внеземной космический корабль или нечто иное. Ни одного осколка Тунгусского метеорита обнаружено не было.

— Слушай, — говорит Леонид, — а может, это он и есть?

Сомнительно. До бассейна Подкаменной Тунгуски, где рвануло загадочное нечто, отсюда на северо-запад около тысячи километров. Хотя, чего не бывает, может, он вошел в атмосферу кусками? Строим всякие версии.

— Продай, — неожиданно обращается ко мне Леонид, — заплачу, сколько скажешь.

— Да, ну, о чем речь, нужен, забирай так, какие деньги, мы одна команда, все общее, — бормочу я что-то подобное, хотя метеорит мне жалко. Но не отказывать же организатору нашей экспедиции и, тем более, брать за случайную находку деньги.

Ночь прошла нормально. Ночевали прямо в джипе. Дежурили по очереди. Утро. Завтрак. Вперед.

Русло реки, раздавшееся в ширину метров под сорок, резко сужается до пяти-шести метров. Мы въехали в узкое ущелье, и высохшее русло повторяет его изгибы и неровности. По бокам скалистые обрывистые берега. Упавших деревьев почти нет, зато на дне полно крупных острых обломков, поэтому едем очень медленно. Проходит часа два, мы одолели лишь около двенадцати километров.

Небо, неожиданно, темнеет, надвинулись сплошные тучи, хлынул сильный ливень. Что, как потом выяснилось, весьма редкий случай для этих мест в это время года. Но дождь джипу нипочем. Быстро и равномерно машут дворники лобового стекла. Из-за плохой видимости еле тащимся, джип встряхивает на крупных камнях.

Едем долго, пора уже останавливаться на обед. Шутим насчет злого духа, обрисованного Василием Никифоровичем, который не дает нам пути к своим сокровищам и, для начала, напустил на путешественников дождь. Лучше бы мы не шутили…. Дождь еще более усиливается, пару раз в той стороне, откуда мы едем, сверкают молнии, грохочут отдаленные раскаты.

Решаем остановиться и перекусить прямо в машине, глядишь дождь и поутихнет за это время. Сухарь берет несколько огурцов, приоткрывает боковое стекло, чтобы обмыть их под дождем.

И вдруг орет: — Вода-а-а! И показывает рукой вниз.

Что, вода? Я распахиваю заднюю дверь. Под джипом уже почти у самого дна несется бурлящая вода, заполнившая все русло. Многочисленные речушки и ручейки, впадающие в Люю и, в свою очередь пересохшие, дождевыми потоками наполнили и продолжают наполнять высохшее русло. А берега здесь скалистые и крутые, зацепиться не за что. Не то, что джипу, самим не выбраться, мы ведь не альпинисты.

Решение надо принимать мгновенно. Сзади следует сильный удар, джип вздрагивает. Это обломок ствола, сколько еще их несется за нами вдогонку? И Леонид, на правах руководителя экспедиции, его принимает. Он машет рукой вперед. Мы согласно качаем головами. Вперед! Назад явно нельзя, там такие же теснины. Да, и против течения не очень-то потянет даже наш могучий и тяжелый армеец. Перевернет, в конце концов, как щепку и понесет потоком по камням да скалам. И нас вместе с ним.

Леонид включает все фары, газует, и мы с приличной скоростью несемся дальше. Главное, не врезаться в берег. Течение пока только помогает, джип сильно трясет на больших обломках. Только бы не перевернуться. Минут пятнадцать-двадцать этой гонки кажутся нам вечностью. Вода уже касается дна машины и начинает протекать внутрь.

Наконец, скалы расступаются. Впереди распадок. Глазам открывается довольно плоская обширная ложбина. Русло реки вновь немного расширяется, правый ее берег довольно крут и покрыт густым лесом. Левый берег более пологий и деревья редки, надо попытаться на него взобраться. Вот наиболее пологое место. Леонид тормозит и слегка сдает назад. Автомобиль сильно раскачивается под напором мощного водяного потока. Вода уже плещется внутри.

Леонид врубает оба моста, давит на газ и джип пытается вскарабкаться на берег. Не получается. Колеса напрасно перемалывают мокрый песок с камнями, — джип, зарываясь в дно, оседает еще ниже. Задняя часть кузова уже наполовину в воде.

— Черт с ним, — кричит Сухарь, — уходим сами!

— Лебедка! — орет Леонид.

Правильно! Есть же лебедка. С трудом открываем двери, вываливаемся наружу, держась за джип, чтобы не унесло. Старик хватает конец троса. Помогая друг другу, карабкаемся наверх. Дождь продолжает хлестать. Обматываем трос вокруг ствола могучего кедра. Смотрим вниз, машем руками, кричим. Зад джипа почти полностью скрыт водой. Леонид в воде по грудь. Удивительно, но двигатель продолжает работать. Зажужжала лебедка, трос натянулся, и джип пополз наверх, помогая себе колесами. Внизу бурлил поток, мелькали стволы деревьев….

Дождь прекратился лишь под утро. Вода спала через два дня. Хлеб, соль, сахар размякли, перемешались с крупами и макаронами, и все это стало несъедобным. Из продуктов у нас остался растворимый кофе и четыре десятка консервных банок с тушенкой и рыбой. Бензин и питьевая вода целы.

Спускаемся вниз, воды возле берега ниже колена. Бредем вниз по течению. Ого! Впереди речной перекат. Он полностью перекрыт запрудой из стволов деревьев метра под два в высоту. Протяженность запруды метров двенадцать-пятнадцать. Некоторые стволы цеплялись за торчащие из воды валуны, за них другие деревья и так далее — вот причина образования завала.

Короткое совещание отразило наше единодушие. До прииска еще почти сто тридцать километров. Скалистые горы, виднеющиеся вниз по течению, гораздо выше пройденных нами, значит, русло еще более сузится. А, если вновь дождь. Запруда мешает продвижению вперед. Продуктов осталось мало. Значит, назад.

Позже, оглядываясь в прошлое, понимаю — это Люя тогда сломила нашу волю. Двигаться вперед было можно. И в запруде, с помощью бензопилы и лебедки, можно было проделать проход. И продуктов хватило бы.

И еще пришло понимание, что никогда не следует подшучивать над легендами, преданиями, верованиями, какими бы мифическими, они не казались. Не верить — можно, шутить — нельзя.

Возвратились мы в Новый Уоян благополучно. И вообще экспедиция закончилась нормально. Сработал, как всегда, запасной вариант. На заброшенном Анненском прииске мы, без особых трудов, накопали самородков и даже золотого песка. Прииск находился на пересечении двух небольших ручьев, в свою очередь, впадающих сразу же в речушку.

Будучи новичками в этом деле, мы действовали довольно примитивно. На территории прииска полно техногенных россыпей. То есть уже, как бы, разработанных. Россыпи состоят из речного песка с небольшими камушками. Один цепляет из россыпи большой пластмассовой лопатой породу, другой подносит к ней металлодетектор. Если прибор не реагирует, порода складывается в сторону, в кучу. При звонке порода высыпается на наклонный деревянный лоток и промывается водой, которая, стекая, уносит легкие частички. На лотке остаются обычные камни, которые на всякий случай поодиночке прозваниваются. А также самородки и крупные золотые песчинки. Самородки представляют из себя небольшие неровные, иногда овальные, крупинки. Одни из них величиной со спичечную головку, таких большинство. Другие, как булавочные головки, таких меньше. И уж совсем редки, мы нашли около полутора десятков, как крупные кедровые орешки. Чемпиона, величиной с ядро лесного ореха нашли Старик с Леонидом. Первую же «спичечную головку» мы взвесили на электронных аптекарских весах — она потянула на 0,46 грамма.

Первые два дня в нашей бригаде царил неимоверный азарт, вспомните Джека Лондона. Мы готовы были работать даже ночью, при свете фар джипа. Потом задор спал. Да, и золото не смотрелось, как золото. Никакого блеска. Тусклое, коричневато-желтого цвета. Самородки потемнее, песок посветлее. Работа все-таки нудная и тяжелая. Трудно сказать, сколько тонн породы мы перелопатили.

Пробовали искать и в ручьях, но безуспешно. Никакого опыта по этой части у нас не было. Находили, конечно, золотые песчинки, но они не стоили того времени и тех трудов.

У нас была с собой какая-то дилетантская книжонка по поиску золотоносных россыпей. Но самое большее, что мы из нее почерпнули — были люди поудачливее нас в этом деле. К примеру, в Австралии на руднике «Звезда надежды» в 1872 году была найдена, так называемая «Плита Холтерманна», сланцевый золотой самородок весом в двести тридцать пять килограммов, почти четверть тонны. Чистого золота из него получили около восьмидесяти шести килограммов.

Металлодетекторы все же помогли нам отыскать пару неплохих тайников с золотом. В одном из них лежали два маузера в деревянных кобурах, но без патронов и пачка царских ассигнаций. Мы нашли также медное коромысло от весов и несколько гирек.

Золото сдали в Иркутске. Деньги получили потом в Москве. Хватило, и оплатить все экспедиционные расходы, и некоторую прибыль получили.

Иркутск понравился. Город пригож спокойной и величественной сибирской красотой. В 1661 году русские первопроходцы при впадении реки Иркут в реку Ангару построили острог. Нет, не тюрьму. Острогом тогда называлось укрепление, обычно деревянное, служившее опорным пунктом на важном стратегическом направлении. Тюрьма стала именоваться острогом позже — в XVIII веке. Ангара, кстати, единственная река, вытекающая из озера Байкал, при трехсот тридцати шести втекающих в российскую водную жемчужину.

Побывали в мемориальном комплексе «Декабристы в Иркутске». Послушали небылицы про отважных страдальцев. При всей куцести сведений, полученных в школьные времена, я и раньше относился к декабристам настороженно. Как-то плохо вписывались они со своим гвардейским сиянием в чаяния трудового народа. Позже много литературы появилось на эту тему, в том числе и развенчавшей события 14 декабря 1825 года.

Великолепное исследование, не побоюсь этого слова, хотя это не чисто документальная вещь, на эту тему принадлежит перу Александра Бушкова. Рекомендую, кто не читал — «Россия, которой не было — 4. Блеск и кровь гвардейского столетия». Хороших разящих цитат можно привести из нее много, но вот вам лишь одна.


"Знаю я вашего брата. Налакаетесь рому – и на виселицу!" Джон Сильвер
 
SilverДата: Среда, 09.01.2019, 18:13 | Сообщение # 12
Майор
Группа: Проверенные
Сообщений: 94
Награды: 1
Статус: Оффлайн
«… Ни один барин не пострадал. Никто из благородных не получил ни царапины. На Сенатской остались лежать мертвыми более тысячи обманом выведенных солдат и зевак из простонародья — такой печальный и закономерный итог. Гвардейское столетие закончилось совершенно бесславно для гвардии…».

Возможно А.Бушков, что-то и преувеличивает в отрицании декабристов, но в сути декабристского восстания и его побудительных мотивах, он прав на все сто.

Я не обладаю столь обширной информацией, как автор приведенной цитаты. Но мое мнение созвучно — большей частью это — «позеры», уже утратившие остатки боевых качеств и решительность прежних гвардейцев, лихо свершавших государственные перевороты. А идеологические легенды во все времена были нужны России.

В Иркутске наслушались преданий и мифов про места, где лежит золото Колчака и сокровища барона Унгерна. Ну, про Колчака и его казну слышали все. Упоминания о Романе Федоровиче Унгерне фон Штернберге, генерал-лейтенанте русских войск более редки. Будучи с 1917 года командующим Конно-азиатской дивизией в войсках атамана Семенова, он в 1921 году становится фактическим диктатором Монголии. Конец его был печален. Барон был расстрелян по приговору Сибирского ревтрибунала за контрреволюционное вторжение на территорию Дальневосточной республики. Судя по источникам, золото и другие ценности барона Унгерна реальны и до сих пор не найдены.

Далее, якобы в Прибайкалье, на юге Читинской области находится могила Чингис-хана. И, наконец, недалеко от Улан-Удэ, столицы Бурятии, в 1942 году работники НКВД, опасаясь вторжения японской Квантунской армии в Сибирь, закопали возле заброшенного ламаистского монастыря 182 ящика с различными ценностями. В том числе и одну из святынь буддизма — двухметровую позолоченную статую богини Зандан-Жуу. В остальных ящиках находились православные и буддийские реликвии, золото, серебро и старинные иконы. Знакомые Леонида, которым мы сдали приисковое золото, даже предлагали совместную экспедицию в «заветные» места, якобы известные только им.

Но… хватит с нас таежных приключений.

Побывали и на озере Байкал. Впечатляет. Одна пятая всех мировых запасов пресной воды. Самое глубокое озеро в мире. Прямо из Иркутска на теплоходе сходили на самый большой байкальский остров Ольхон. Штормило слегка, но волны, как на море. На Ольхоне Леонид прикупил бивень мамонта, так уверял продавец, во всяком случае. И все мы купили с собой вкуснейшего копченого омуля. На высоченной горе Ишимей, под водочку со знаменитым байкальским омулем, каждый накрыл своей ладонью руку другого. Поклялись. Люя — мы к тебе еще вернемся.


"Знаю я вашего брата. Налакаетесь рому – и на виселицу!" Джон Сильвер
 
SilverДата: Среда, 09.01.2019, 18:14 | Сообщение # 13
Майор
Группа: Проверенные
Сообщений: 94
Награды: 1
Статус: Оффлайн
Глава шестая

Загадки монастырских сокровищ

…Процессия подошла к белевшему свежеструганными досками помосту, под которым угадывался крупный коричневый хворост.

Босой человек в колпаке из желтой ткани, на котором были изображены черти и языки пламени, медленно взошел на помост. Не таким представлял свое ближайшее будущее Великий магистр ордена тамплиеров Жак де Молэ….

За помостом рассветным туманом курилась Сена. Утро было тихое и серое. Легкий ветерок перебирал плюмаж рослого офицера, возглавлявшего конную стражу. Узкая парижская улочка была пуста. Из окон домов, распахнутых, несмотря на утреннюю прохладу, настежь, торчали многочисленные головы.

Сам король Франции Филипп Красивый находился на богато украшенном черно-красными гобеленами с вышитыми золотыми лилиями подиуме, пристроенной к стене серовато-желтоватого дома, примерно в ста футах от помоста. Наряд королевы, находившейся слева, был скромен, плечи прикрывала накидка из тяжелой желто-бежевой ткани. Рядом бледнел испуганным лицом дофин. Среди, чуть поодаль, теснившихся на подии придворных, дородностью и богатством одежды выделялся герцог Валькроэ.

Магистр поднял голову и встретился глазами с легистом Гийомом де Ногаре. Взгляд легиста был торжествующе-презрителен. Глава ордена вспомнил, каким жалким и испуганным де Ногаре выглядел при его аресте. Тогда он посягал на, казазалось бы незыблемую твердыню. Приказ короля застиг его врасплох, и легист, окруженный многочисленной охраной, мямлил что-то невнятное и держался поодаль…. Ровно через год, после торжественной встречи, король с благословения Климента V бросил его в темницу…. Вспомнился Авиньон. Он себя не винил ни в чем, ни тогда, ни сейчас…. Они все равно ничего не узнают. Патриция мертва….

Король взмахнул перчаткой. Толпа взревела. На помост взобрался сенешаль с эдиктом в правой руке. Левой рукой он вытирал с лица обильный пот.

_______________________________

Замок в Арле. Лихорадочный шепот Патриции. Тяжелый мрак подземелья. Чадит толстая жирная свеча…. Оскаленное лицо Лонгина Артуа. Кровь. Кровь. Кровь…. Бонифаций VIII никогда не допустил бы его ареста….

_______________________________

— Дух и разум страдают, видя людей, столь отдалившихся от природы, — ворвался в уши Великого магистра тамплиеров голос сенешаля. Толпа молчала. Король подпер рукой подбородок. Валькроэ сморкался в большой голубой платок. Гийом де Ногаре застыл со вздернутой головой. С Сены тянуло прохладой и сыростью.

_______________________________

… Сырость. Запах сырости и тлена. Закопченный свод подземелья. И снова кровь. Ради чего?… «Не является грехом преступление…»….

_______________________________

… — через сожжение. Король милостив! Король Франции Филипп IV. — закончил сенешаль.

Король потер подбородок. На помосте, босой, в шутовском колпаке стоял последний из тех, с кем можно было считаться и приходилось считаться. Влияние и богатство Великого магистра ордена тамплиеров, едва ли не были равны королевским.

И вот сейчас он уйдет в небытие. И власть короля Франции стала поистине безграничной и несравнимой. Ощущал ли Филипп Красивый торжество? Вначале, после ареста главы ордена, — да. Сейчас, после того, как главный королевский судья зачитывал в толпу с помоста волю короля, — нет. Главное не достигнуто — несметные богатства тамплиеров исчезли.

Высшие чины ордена умерли на допросах и пытках, унося с собой тайну сокровищ. Молчал и сам Жак де Молэ. Следовало спешить, поскольку Анри Дюбур вчера докладывал о тайных переговорах папы Климента V с монашенским орденом доминиканцев. И золото Великого магистра могло сказать свое слово.

Да, главный тамплиер обязан сегодня умереть. И унести с собой свою тайну? Является ли он сейчас единственным хранителем этой тайны? Спрятанные им сокровища весят многие сотни фунтов…. Значит…. Те, кто перевозил и прятал, умерщвлены ради сохранения тайны. Тамплиеры следов не оставляют. Но все ли мертвы? Помнится, с ним были и особо приближенные лица. Молодая красивая монахиня, возможно любовница. И отчаянный дворянин, участник взятия Иерусалима, преданный магистру до последнего мизинца. Жак де Молэ обязан сегодня умереть?….

________________________

… — «…никакое преступление, совершенное на пользу ордена». Во имя Господа Бога…. Патриция мертва. Де Казуар исчез. Климент V обманул. Король победил. Жак де Молэ взглянул в сторону королевской ложи.

На помост вступил высокий монах в широкой белой сутане. Началась молитва. Толпа внимала.

В доме напротив королевского подиума, на втором этаже у распахнутого окна, сидя на корточках, натирал тетиву арбалета канифолью человек с непокрытой головой, в простом кожаном панцире. Канифоль противно скрипела, от чего морщился второй обитатель комнаты — монах в черной одежде доминиканца. Капюшон почти полностью скрывал его лицо. Брат Ливьер, а это был он, морщился от неприятного скрипа и пребывал в тягостном раздумье.

_________________________

«Домини канем» — псы Господа. Так называли себя члены ордена доминиканцев. Они, подобно собакам, выслеживали ересь и разрывали еретиков на куски. Орден доминиканцев поставлял всей Европе церковных судей — инквизиторов. Инквизиторы проводили расследования в тайне. Свидетелями обвинения здесь могли быть мошенники, убийцы и даже клятвопреступники. Процессы длились, нередко, годами. А в способах мучительства и изуверства доминиканцы были неистощимо изобретательны. До середины XII века они подчинялись только папам, но позднее во Франции инквизиция попала в зависимость и от власти короля.

_________________________

… - … и Господь решил положить конец всем прегрешениям. И сказал он ученикам своим: — идите… — тянул монах на помосте, надвинув капюшон на лицо и молитвенно скрестив руки. Кони стражников нетерпеливо переступали копытами. Королева склонилась к уху дофина и что-то неласково ему выговаривала.

Жак де Молэ, горько усмехаясь, смотрел в сторону своего главного должника. Мало было европейских монархов и властителей, которые не были бы должны ордену тамплиеров. Долг французского короля Филиппа Красивого составлял астрономическую сумму. Филипп IV имел большой опыт «оплаты» долгов. В начале своего правления он задолжал ломбардским ростовщикам. Когда они потребовали возврата денег, французский король схватил своих кредиторов и сгноил их в тюрьме. Позже он взял в долг деньги у еврейских банкиров. Пришел срок платежа, и король издал эдикт об изгнании евреев из Франции и конфискации их имущества. Филипп Красивый хотел проделать такую же операцию и с тамплиерами. Однако они обладали не только значительными силами и средствами, но и пользовались покровительством римского папы. Бонифаций VIII никогда бы не допустил ареста Великого магистра тамплиеров, и, к тому же, он был злейшим врагом Филиппа Красивого.

Монах на помосте закончил молитву и обратился к магистру с предложением исповедаться и покаяться в своих грехах перед ликом смерти. В толпе оживленно загудели. Король напрягся, пытаясь расслышать ответные слова. Пальцы короля, вцепившиеся в ограждении подии, побелели от напряжения….

_________________

Вражда французского короля и Бонифация VIII закончилась тем, что сторонники короля ворвались в покои папы, разогнали кардиналов и папских прислужников и разграбили все ценности. А в завершение, один из королевских экспроприаторов железной рыцарской перчаткой отпустил папе такую оплеуху, что старик, не выдержав, умер. Много ли ему надо было. Впрочем, официальная королевская версия была иной.

Как известно, римского папу избирает конклав. Через десять дней после его смерти в алых мантиях и широкополых шелковых шляпах собираются высшие сановники церкви — кардиналы. При тусклом свете восковых свечей они произносят слова молитвы в Соборе Святого Петра. Затем следует клятва об избрании самого мудрого, святейшего и достойного из своей среды. Вновь избранного римского папу ждет многоярусная золотая тиара — традиционный символ папского сана.

___________________

Низко опущенный белый капюшон прятал лицо исповедника. Жак де Молэ слышал его хрипловатый, но звучный голос с фламандским выговором, — Я знаю, ты хочешь спасти свою душу. Скажи, где сокровища, и твои грехи будут отпущены.

Магистр молчал, опустив голову в колпаке. Король подался вперед. По команде инквизитора старшина угольщиков полез под помост, чтобы разжечь огонь.

Арбалетчик в кожаном панцире послюнил палец и высунул его в окно — ветра почти не было.

Король взмахнул рукой….

Он был мрачен. Борьба заканчивалась победой, но денег на содержание двора и ведение войн не осталось. А сколько коварства и изворотливости было проявлено….

На кардинальском конклаве в 1305 году произошло доселе неслыханное. Король Франции подкупил всех кардиналов. Торг затянулся почти на год, кардиналы постарались набить себе цену. Одиннадцать месяцев христианская церковь была лишена своего высшего духовника. Но Филипп дождался своего — папой был избран его ставленник, нареченный Климентом V.

Монах на помосте повторил: — покайся и открой тайны свои. Тамплиер с нескрываемым презрением посмотрел в сторону короля и отрицательно покачал головой. Снизу, сквозь щель в помосте, потянулась струйка дыма.

— Поторопись! — монах приоткрыл край капюшона, — пробил твой смертный час, — и, совсем тихо, — доверься мне, ты ведь видишь знак….

Жак де Молэ побледнел — на отвороте капюшона была прикреплена небольшая гемма. Затейливая меандровая вязь обрамляла Мальтийский крест…. Знак!!! Не может быть! Патриция мертва. Де Казуар? Де Казуар ослушался, предал?

______________

Де Казуар стоял в глубокой нише, служившей входом через лестницу на второй этаж. Ему плохо было слышно, что читал сенешаль — до помоста было триста футов. И временами плохо было видно из-за застилавших глаза слез. Происходящее казалось ему сном. Несокрушимый, человек отчаянной храбрости, не раз смотревший смерти в глаза, он плакал. Рука сжимала меч. Бесполезный сейчас меч.

— Но я исполнил твою волю. Твоя воля — воля Господа нашего. А, с Патрицией не исполнил, прости…. Патриция жива… — мысли ворочались беспорядочно и тяжело.

Скрипнули ступеньки лестницы, и рука де Казуара заученно рванула меч. Сверху спускался монах в черной сутане, руки его прятались в широких рукавах, капюшон был отброшен за спину. Левую щеку и бровь пересекал рваный шрам, отчего глаз казался немигающим и страшным. Не доходя до де Казуара двух шагов, он высвободил правую руку из рукава и разжал ладонь. Де Казуар опустил меч. На ладони лежал золотой перстень с тускло мерцающим крупным смарагдом густого зеленого цвета.

— Дело сделано, брат, — монах протянул ладонь.

Де Казуар взял перстень со смешанным чувством облегчения и озабоченности. Достал из-под плаща увесистый мешочек, — Здесь пятьсот сорок дукатов. Это все, что у меня есть.

Монах помедлил, левый его глаз смотрел страшно и немигающе. Сверху донесся скрип. Де Казуар напрягся, — обе руки были заняты.

— Этого хватит, брат, — и деньги исчезли в широком рукаве сутаны, втянувшись туда вместе с рукой. Монах повернулся, снова заскрипели ступени под его ногами.

Де Казуар обернулся и посмотрел на площадь. На помосте, наклонившись головой к Великому магистру, стоял высокий монах в широкой белой сутане.

____________________

Жак де Молэ молчал. Мысли путались, голова стала тяжелой и непослушной. Наконец, он безнадежно вздохнул, — Я готов исповедаться святой отец….

Дым стал гуще. Толпа молчала. Над Сеной струился сизоватый туман. Две головы, белый капюшон и желтый колпак склонились одна к другой. Прошло еще несколько томительных мгновений….

Помост окутался дымом, сквозь него пробивались языки пламени. Наконец, монах сделал шаг в сторону, готовясь спрыгнуть с помоста. При этом он выпрямился и торжествующе посмотрел в сторону королевской ложи.

В воздухе тонко просвистела арбалетная стрела, и монах схватился за горло, что-то хрипя. Сквозь скрюченные пальцы, охватившие стрелу, на белые одежды хлынула кровь, и, разом обмякшее тело, рухнуло с помоста под копыта лошадей окружавшей место казни стражи. На мгновение стало очень тихо….

Примерно так, на основе отрывочных исторических сведений, я представляю себе последние минуты жизни Главы могущественнейшего монашеского ордена. И может, такими были последние попытки выведать тайну сокрытых сокровищ тамплиеров.

Сомневающихся в наличии огромнейших ценностей ордена в золотых монетах, вещах и драгоценностях нет. Во Франции их искали на протяжении многих столетий, ищут и сейчас.

Как возникли эти накопления? Как образовался сам орден? Кто такие тамплиеры?

Почти десять миллионов жизней христиан и мусульман унесли крестовые походы европейского рыцарства в 1096–1270 годах. Феодальные властители Западной Европы при поддержке католической церкви расширяли свои владения и сферу влияния под лозунгом «освобождения гроба Господня» и «святой земли» (Палестины), для чего с нее нужно было изгнать «неверных» (мусульман). Первый же поход (1096–1099) завершился захватом у сельджуков Иерусалима и образованием Иерусалимского королевства.

В Палестину на поклон к памятным евангельским местам потянулись многочисленные толпы паломников. Они подвергались беспрерывным грабежам и убийствам со стороны кочевников и просто организованных для этой цели банд единоверцев. Для их защиты в 1118 году в Иерусалиме был создан католический духовно-рыцарский орден, за службу в котором, обедневшим рыцарям было обещано полное отпущение грехов.

Орден получил во владение замок вблизи руин храма, возведенного когда-то легендарным царем Соломоном. Храм, по-французски «temple» (тампль) и дал название ордену. Тамплиеры, подобно монахам, величали друг друга «братьями» и давали монашеский обет безбрачия, бедности, нестяжательства. Членами ордена могли быть только дворяне. И первые члены ордена исправно несли службу и исполняли данный обет.

Но, через несколько десятков лет, переняв соответствующий опыт, защитники паломников сами занялись разбоем. Вначале они грабили арабские купеческие караваны, а затем переключились и на людей, двигающихся на поклон к святым местам.

Орден стремительно разрастался и богател и, в конце концов, обосновался, в основном, во Франции. Служители ордена занимались торговлей и ростовщичеством. Для укрепления благосостояния и могущества в ход шли любые средства: похищения и убийства, насилие и шантаж, подкуп лжесвидетельство. Орден финансировал все крестовые походы (всего их было восемь), получая от этого неслыханные прибыли, а также привилегии от светской и духовной власти. Хотя сами походы были, большей частью, неудачными. Иерусалим был отвоеван в 1187 году Салах-ад-дином.

А последний закатный час ордена я попытался представить вам языком художественного произведения. Вопрос с его сокровищами, повторяю, открыт.

Монастыри различных религиозных направлений во множестве в те времена существовали как в странах Западной, так и Восточной Европы. К примеру, на территории Беларуси за все время существовало около 230 католических, православных и униатских монастырей, хотя доктор архитектуры из России И.Н. Слюнькова дает цифру 500 (ЛГ № 47- 2002). Были также еще монастыри франсциканцев, иезуитов и доминиканцев. Сколько их было на Руси и в Российской империи, данных не имею. Но, судя по тому, что сегодня в России насчитывается 545 действующих монастырей (Справочник РПЦ 2000//2004), а в Беларуси — 14, предположить их приблизительное число можно.


"Знаю я вашего брата. Налакаетесь рому – и на виселицу!" Джон Сильвер
 
SilverДата: Среда, 09.01.2019, 18:15 | Сообщение # 14
Майор
Группа: Проверенные
Сообщений: 94
Награды: 1
Статус: Оффлайн
В силу различных причин, в том числе и собственной хозяйственной деятельности, в прошлом, они получали неплохие доходы.

По означенным причинам во все времена обители монахов подвергались нападениям и грабежам с тем же азартом, что и замки. И по тем же причинам обитатели монастырей вынуждены были загодя готовить различные тайники и убежища для сохранения своих богатств и жизней.

Самой яркой и богатой находкой порадовала в позапрошлом веке Киево-Печерская Лавра. В 1898 году при ремонтных работах в Успенском соборе лавры рабочие наткнулись на нишу. Содержимое потайной ниши было ошеломляющим. Здесь были спрятаны 4 оловянных сосуда и деревянная двухведерная кадушка, наполненные золотыми и серебряными монетами, медалями, жетонами и медальонами. 6184 золотых изделия, в основном, монеты весили свыше 27 килограммов. Серебро, количеством почти 10 тысяч предметов (подавляющее большинство — монеты), потянуло аж под 300 килограммов. Предполагается, что это монастырская казна, укрытая от разграбления в ходе Северной войны, начавшейся в 1721 году и длившейся двадцать один год.

Выскажу свое личное мнение, исходя из собственных исследований, что сегодня на территории Беларуси остатки монастырей хранят большое количество нетронутых монетных и разнообразных вещевых кладов. В те времена каждый монастырь обладал каким-либо собственным производством, а то и несколькими. Монахи создавали золотошвейные и иконописные, скульптурные и керамические мастерские, имели свои кузницы, переписывали и переплетали старинные книги и так далее.

И опять же, на основании собственного небольшого опыта, полагаю поиск этих кладов наиболее трудоемким процессом, требующим хорошей технической вооруженности.

От большинства белорусских монастырей не осталось даже и развалин. Но встречаются и такие заброшенные монастырские комплексы, от величественного вида которых захватывает дух.

На одном из таких заброшенных, без преувеличения, памятников архитектуры, мы со Стариком побывали в апреле 199Х года и не просто побывали.

Если вам доведется когда-нибудь ехать из старинного белорусского города Мстиславля мимо деревни Пустынки в сторону границы со Смоленской областью, вы не сможете не заметить вдалеке справа высоченной пятиярусной со снесенной верхушкой колокольни-звонницы. Она сложена из темно-красного кирпича и особенно эффектно смотрится в закатных лучах солнца. Присмотревшись, вы заметите рядом еще несколько строений старинной архитектуры. Это Пустынский Успенский монастырь, чья судьба, на удивление, не беспокоит ни светские, ни церковные власти. Возможно, он вообще стоит на балансе в соседнем Монастырщинском районе Смоленской области, до границы с которым всего лишь метров четыреста. Больше ничем не объяснить абсолютное безразличие церкви к этому великолепному заброшенному монастырскому комплексу.

Утро солнечного апрельского дня. Черный японский джип, имея на борту нас со Стариком, не спеша, подъезжает к означенному монастырю. Слева монастырский комплекс огорожен кирпичным забором, внизу остатки крепостного рва. Справа протекает речушка, опоясывающая очень крутой склон холма, на котором стоит монастырь. Проезжаем по мосту, и вот мы на территории древней монашеской обители. Слева, справа, прямо различные сооружения, всего их одиннадцать. Помимо звонницы в комплекс входят две церкви, одна из них величественный Успенский собор, часовня, типография, школа, что-то типа монастырского общежития. Назначение остальных, нам, впервые столкнувшимся с сакральностью, пока непонятно.

Все здания зияют провалами оконных проемов, крыши разрушены и практически, представляют собой пустые коробки стен с перегородками и мощными арками перекрытий. Помогая друг другу, по уступам и остаткам перекрытий внутри колокольни взбираемся на ее верх. На холме, да еще высота колокольни метров сорок, открывающийся вид изумительный, — прямо виден Мстиславль, сзади российская деревенька, по бокам видны белорусские селения. Все, начиная от шоссе, снимаем на видео, словами увиденное описать трудно.

Спускаемся, поэзия закончилась, дальше проза. На стене собора прикреплена жестяная табличка, из содержания которой, исполненной, кстати, от руки, следует, что монастырь был заложен Мстиславльским князем Семеном Лугвеном в 1380 году. Ого, шестьсот с лишним лет назад. Из истории известно, что Лугвен был сыном великого князя Великого княжества Литовского Ольгерда и внуком Гедимина. Участвовал в Грюнвальдской битве и, даже, вроде, ходил на шведов. Впоследствии монастырскую твердыню неоднократно штурмовали, жгли и разрушали.

Конечно, в этот монастырь мы кинулись не вдруг. Если очень коротко, согласно преданию князь Лугвен практически ослеп от какой-то болезни, и было ему видение, чтобы он шел в пустынь, нашел там криничку и омыл глаза. Что князь и сделал. Зрение тотчас к нему вернулось, он узрел икону Богородицы над источником и велел основать на этом месте монастырь. А над криницей поставил часовню, назвав ее Пустынки. Последующие случаи исцеления людей с помощью чудотворной иконы Пресвятой Богородицы и вод святого источника Пустынки привлекли сюда массу жаждущих, страждущих, больных и просто паломников из России и некоторых стран Европы. Кроме доходов от собственного производства и приходящего люда, в монастырь поступали щедрые пожертвования. Имелись сведения, что один из колодцев монастыря считался святым и многочисленные паломники, покидая монастырь, бросали в него монеты. Оный колодец и стал первоначально объектом нашего внимания.

Не рискну утомлять читателя всеми нашими передвижениями и операциями на территории монастыря. С помощью чудесного японского прибора, позволяющего определять пустоты в различных средах и длинного щупа, мы определили пять основных мест, где мог быть колодец. В этих местах вырыли метровые шурфы и опущенным на их дно трехметровым буром взяли пробы земли. То есть с глубины четырех метров. Вы спросите, для чего? Для последующего анализа или экспертизы, назовите это, как хотите. И, если проведенный анализ покажет в одной из проб повышенное содержание, не знаю чего там, не специалист, анионов или катионов меди, серебра, а то и золота, — это и есть интересующее нас место. И нужно проводить раскопки данной пустоты, предполагаемого искомого колодца.

Кстати, на такой же предмет, мы взяли пробы воды и почвы также из существующего и поныне легендарного святого источника. Он находился внизу холма в руинах кирпичной часовни, к нему вела весьма протоптанная тропинка, свидетельствующая о продолжающемся людском интересе к чудотворной силе источника.

Но вернемся к поисковым работам местонахождения колодца. В его ходе прибор неожиданно зарегистрировал несколько не вертикальных, а продолговатых горизонтальных пустот, идущих в разных направлениях. Очень качественный прибор, скажу я вам. Японцы изобрели его для нахождения полых мест и пустот в развалинах после разрушительных землетрясений, в которых могли оставаться люди, для дальнейшего их извлечения из-под обломков и руин. А славяне приспособили его и для иных целей. Да, единственный ли это пример нашей, местами изощренной изобретательности?

Характер пустот мог означать лишь одно, — здесь проходят какие-то подземные коммуникации. Дальнейшее их тестирование прибором и попытка обнаружить подземные полости методом шурфования и бурения показали следующее. Первое. Пустоты весьма объемны и длинны, хотя в некоторых местах прерываются. Второе. Они залегают на достаточно большой глубине, мы до них не достали. Значит?…. Угадайте с одного раза. Правильно, и мы так сочли, — это могли быть только подземные ходы или подземные хранилища.

Другой вопрос, как в них проникнуть. Наши упорные попытки в этом направлении неожиданно дали совершенно иной результат. Мы попали в подземелья, находящиеся под Успенским собором. Наткнувшись нежданно на хитроумный вход в подвалы собора, мы принялись за его исследование.

Это было нелегко. Кромешная тьма подземелья не позволяла сделать визуальный анализ окружающего пространства. У нас были специальные фонари, знаете, такие многофункциональные, продаются сейчас свободно в автомагазинах. Это одновременно и обычный фонарь, и лампа дневного света, и мигалка, и сирена. Используя дневные фонари, мы бродили, пока бессистемно, по обширным подземным пространствам. Когда требовалось рассмотреть кусок стены, например, более пристально, один из нас включал лампу дневного света, а второй наводил на объект луч фонаря.

В целом, подземелье представляло собой довольно обширное пространство, наверняка выходя за пределы границ находящегося наверху собора. И состояло из примерно двух десятков помещений различной формы, соединявшихся между собой узкими короткими коридорами, иногда заканчивающихся тупиками. Потолки сводчатые. Высота их не превышала двух метров, в центре рукой запросто доставался потолок. Возле стен высота была меньше, иногда приходилось нагибаться, чтобы не удариться головой.

И стены, и пол, и потолок были сложены из темно-бурого, очень твердого, как мы позднее убедились, кирпича. На отдельных кирпичах мы заметили латинские буквы «NS». Возможно, это была, по нынешней терминологии, товарная марка мастера, изготовившего данный кирпич. Что-то вроде знака минцмейстера на монетах. Я зарисовал их в походную тетрадь. Некоторые тупиковые коридоры перекрывались кладкой из совершенно другого кирпича, похожего на современный.

Помещения были абсолютно пусты. В них не было ничего. Ни каких-то деревянных конструкций, ни ящиков, ни даже, хлама. Так, кусочки кирпича, маленькие камушки толстый налет пыли и все. Некоторые из них имели двери, точнее дверные проемы с косяками от дверей.

По всем признакам здесь давно не ступала нога человека. Вероятно, власти очистили подземелья и, на всякий случай, замуровали их. Об этом говорило и то, что, обшаривая подземелья, мы так и не обнаружили легальных входов и выходов.

В одном из крайних помещений, возле стены мы обнаружили в полу округлое отверстие, около метра в диаметре, заложенное металлическим кругом, похожим на вырезанное из бочки дно. Лаз в подземный ход? Посветили вниз фонарями. Далеко, метрах в шести от поверхности пола, блеснула вода. Бросили камешек. Точно вода. Да, это же, колодец! Все правильно, прячась от врагов, монахи должны были иметь хороший запас воды. Без пищи можно прожить до месяца, а без воды дней десять. Поражает только, сколько же трудов стоило соорудить колодец под землей.

В другой продолговатой комнате мы заметили на потолке толстую деревянную балку, на которой висел здоровенный проржавевший железный крюк, и виднелись следы от нескольких других. Подвешивали людей за ребра и пытали? Нет, скорее, здесь висели окорока. У монахов должны были быть и запасы съестного.

Применив правило правой стены для лабиринтов, мы нарисовали приблизительную схему помещений. Вы не слышали про такое правило? Все очень просто, идешь, все время, придерживаясь правой стены, и повторяешь все ее изгибы и повороты, пока не вернешься на прежнее место. То же самое потом делаешь налево, но уже начиная с другого помещения. В результате уже можно составить представление о незнакомом сочленении помещений, переходов и коридоров и составить их простейший план.

Итак, схема готова, начинаем методические поиски с помощью металлодетектора. Начинаем прозванивать все стены, потолки и полы. Ничего металлического, только сам кирпич слегка фонит, видимо в глине была примесь какого-то металла. Звенят еще гвозди в деревянных дверных косяках. Включаем функцию дискриминации, теперь звон будут вызывать лишь цветные металлы. Так впустую проходит около часа, а может и больше. Наконец раздается характерный электронный звон, довольно мощный, свидетельствующий о нахождении в зоне катушки массивного металлического предмета. То же показывает табло прибора.


"Знаю я вашего брата. Налакаетесь рому – и на виселицу!" Джон Сильвер
 
SilverДата: Среда, 09.01.2019, 18:15 | Сообщение # 15
Майор
Группа: Проверенные
Сообщений: 94
Награды: 1
Статус: Оффлайн
Сигнал исходит от верхней части дверного косяка внутри одного из помещений. Отдираем, с помощью инструментов, с большим трудом, верхний наличник. Все удерживающие его толстые гвозди просто обламываются, настолько они спеклись с древесиной. Над косяком открывается небольшая прямоугольная плоская ниша. Надеваю на правую руку тонкую кожаную перчатку, мало ли что там может быть, случалось всякое при обшаривании тайников. Осторожно ощупываю, есть. Достаю деревянную коробку. Внимательно осматриваем. Что-то наподобие большого пенала.

Пытаюсь вытащить крышку из пазов, не получается. Ага, надо, видимо, нажать на углубление в крышке. Вытаскиваю крышку. Смотрим.

На свертке из темно-синей, почти фиолетового цвета плотной материи лежит слиток матово поблескивающего металла со скошенными углами. Похоже серебро очень высокой пробы. На слитке вычеканен красивый рельефный восьмиконечный крест. Внизу надписи на витиеватой латыни. Тяжелый. Беру его в руку и передаю коробку Старику, остальное вытащит он. Такое у нас неписаное правило, чтобы никому не обидно было.

В свертке оказываются, завернутые, каждый в длинный лист толстой бумаги, три столбика серебряных монет. Все рубли.

На сегодня хватит. С трудом выбираемся тем же путем наружу, другого пути так и не нашли, наверное, заложен кирпичной кладкой.

На улице уже глубокая ночь. Как говорится, влюбленные часов не замечают. Едем в мстиславльскую гостиницу. Правда, сначала переодеваемся, наша спецодежда вся в грязи и пыли. Завтра продолжим.

Как обычно, позже мы пытались по содержимому найденного клада реконструировать историю, связанную с ним. Такой серебряный слиток с крестом нигде в литературе не попадался. Надпись знакомый латинист перевел, как «Не ищи покоя в мире, ищи покой в себе». Странное выражение, не правда ли, нигде ранее не встречал. Крест самый обыкновенный. Скорее всего, сей предмет, был изготовлен не серийно, а по индивидуальному заказу.

Монеты, в количестве шестидесяти штук, оказались русскими серебряными рублями периода 1823–1836 годов. То есть, клад был заложен в 1836 или в более поздние года. В 1836 году в Российской империи не случалось никаких потрясений. Все рутинное. Например, император Николай I издал указ о введении в учебных заведениях Беларуси преподавания на русском языке вместо польского. Не думаю, что кто-то из всполошенных этим известием монахов, кинулся прятать свои денежки.

По тем временам это были, наверное, немалые деньги. Но для монастырского сбережения мелковато. Моя версия: клад спрятал настоятель (или какие у них были руководящие должности) монастыря, приберегая их на черный день. У простого монаха, вряд ли были такие деньги, да и доступ в подземелье, во всяком случае, в комнату с дверью, имели не все.

О бумаге. Плотная и на ней были какие-то штрихи. Вспомним о монастырской типографии. Она оттуда. О куске материи сказать вообще нечего. Кусок и все тут, без особых примет.

День следующий находками не порадовал. Зазвенело лишь раз в стене. С трудом выдолбали долотом один кирпич. Он и продолжал звенеть. Стали крошить. Из какой же смеси он сделан? Долото вышибало искры при ударах. Наконец добрались до источника звона, — из куска кирпича торчал край большой медной монеты со шнуровидным гуртом. Кладем в сумку, может, дома до нее доберемся, узнать хотя бы год выпуска и номинал монеты.

В одном из помещений в центре подземелья при исследовании пола металлодетектор вдруг издает глухой такой дребезжащий гул. Такой гул бывает, когда внизу на порядочной глубине лежит большая масса металла. Башня от танка, например. Так, это уже очень интересно. Начинаем долбить кирпичный пол. Летят искры. Разбиваем два лежащих рядом кирпича. Тыкаем щуп. Он упирается во что-то очень твердое. Разбиваем еще два кирпича рядом, расчищаем дно. Похоже, наткнулись на большой камень. Почти вплотную еще один. Ага, каменная кладка. Что-то здесь замуровано, на совесть. И нужны иные инструменты, которых у нас с собой нет. Портативные камнерезки, большие ломы, тяжелая кувалда и прочее.

Продолжаем прозванивать пол. Метрах в трех справа у стены, он вновь отзывается глухим гулом. Совсем интересно.

— Слушай, — предлагает Старик, — давай схожу за «японцем», может он хоть глубину покажет.

Умный японский прибор определяет наличие под полом большой полости, величиной с нашу комнату. Похоже, внизу второй этаж подземелья. Точнее, первый. Начинаем прощупывать прибором полы в других комнатах. Кое-где тоже полости.

После обследования полов во всех помещениях вырисовывается следующая картина. В центре нашего подземелья, приблизительно прямо под зданием собора, под полом нескольких смежных комнат, существует еще одно подземелье. В котором в двух местах лежат две большие массы металла. Сундуки с деньгами? Монастырские сокровища? Пока остается только гадать. Без серьезной работы туда не проникнешь.

Хотя…. А, колодец! Он ведь глубокий. Возможно, именно в нем есть боковой ход, ведущий в нижний этаж подземелья.

Спешим в комнату с колодцем. Освещаем фонарями боковую поверхность. Метра на два вниз, та же облицовка кирпичами, затем каменная кладка. Спускаем на шнуре один фонарь с дневным светом. Нет. Боковых ответвлений не наблюдается. Во всяком случае, визуально. Что не исключает, к примеру, наличие в нем замаскированного хода. Но альпинистской веревки у нас с собой нет, а спускаться на подручных средствах…. Сорвешься, оттуда ведь уже живым не вылезешь.

Продолжаем исследование помещений с помощью «японца». И выясняется удивительное. За некоторыми крайними помещениями подземелья существуют еще полые пустоты. Стены, заканчивающиеся тупиками, также скрывают полости. И, конечно, за кладкой из современных кирпичей тоже полости.

Третий день детей подземелья, как с иронией замечает Старик. Затаскиваем с собой танковый аккумулятор и электродрель с толстым и длинным победитовым сверлом. Подключаем дрель к аккумулятору и сверлим стены, за которыми скрываются пустоты. Всюду натыкаемся на каменную кладку, которая облицована кирпичами, как сказали бы строители, в полкирпича. Лишь в одном месте сверло проваливается в пустоту. Силимся разглядеть, что там. Не получается. Тогда просверливаем внизу еще одно отверстие. К нему прижимаем включенный фонарь, а сами поочередно смотрим в верхнюю дыру. Просматривается узкий коридор, уходящий вдаль. Похоже, подземный ход.

Продолжаем сверлить, но уже в двух новодельных кладках. Тоже насквозь. Выбиваем пару кирпичей. Современные кирпичи явно не чета старинным, крошатся мгновенно. Светим. Тоже узкие коридоры. В одном просматривается сразу поворот направо. В другом — через метра три прямо видна деревянная дверь, обитая металлическими полосами.

Да тут целый город под землей….

Вылезаем наверх отобедать. И вовремя. Минут через двадцать к колокольне подкатывают две иномарки, из которых выходят четыре мужика и три женщины. Двое из мужчин при галстуках, похожи на госслужащих, остальные одеты вольно. Накрывают возле звонницы скатерть-самобранку.

Сегодня же пятница. Народ начинает отмечать всякие памятные события и просто дышать воздухом на природе, под водочку и коньячок. А потом выходные. Понаедут толпами.

Не только, наверное, мной подмечено, что наши люди для различного рода пикников и просто выпивок, непременно выбирает места, интересные с точки зрения кладоискателя. Совсем недалеко могут стоять специально для этой цели предназначенные беседки, навесы, столы и скамьи. А также урны или ящики для мусора. Нет, лезут обязательно поближе к руинам замков, монастырей, старинных усадеб и прочих свидетелей старины. На высокие живописные берега рек и озер, где в старину, средневековье и более поздние времена, располагались укрепленные селения, а также ярмарки, пристани, мельницы и прочие объекты кладоискательства. На острова, любопытные по тем же причинам. На высокие холмы и горки, где покоятся остатки городищ, капищ, тех же замков и крепостей. Таково одно из свойств загадочной славянской души.

Именно выпивох поминает недобрыми словами каждый кладоискатель в процессе поиска. В таких местах металлодетектор беспрерывно заливается «монетным» звоном. На деле же, в 95 из 100 случаев, откапываются пивные, винные и водочные пробки, фольга от шоколада, конфет и сигаретных пачек, монеты советского периода, высыпавшиеся из карманов присевших откушать, и прочая дребедень. На эти чертовы пробки, валяющиеся в земле в неимоверных количествах, прибор издает такой же звук, как и на медные, серебряные и золотые монеты. Говорят, есть профессионалы, способные различать эти звуки. Я не из них.

Забегая вперед, скажу, что и территория Пустынского монастыря, вся замусорена этим хламом, и последующие поиски на поверхности земли не принесли нам особой радости. Нами было найдено шесть кладных закладок. Четыре из них, в монастырском саду вдоль кирпичного забора, одна внизу возле речушки и одна рядом с монастырским погребом. Состояли они преимущественно из мелких серебряных монет в небольшом количестве. Лишь во второй вместе с мелочью, лежал один польский солид времен Сигизмунда I Старого, а в пятой, наиболее богатой, талер Великого княжества Литовского, отчеканенный при Сигизмунде II Августе. Все остальные монеты были грошами, полугрошами, двух-трех и четырехгрошовиками Великого княжества Литовского и Польского королевства.

То, в чем находились монеты, свидетельствовало о поспешности их хозяев при сокрытии монетных сбережений. Первый клад, был вообще завернут в остатки грубой материи типа мешковины, которая рассыпалась в прах при извлечении. Второй был спрятан в небольшой медной лампадке. Третий и шестой в остатки кожаных кошелей. Четвертый сопровождали глиняные черепки. А пятый вообще был спрятан в оловянной кружке, заткнутой сверху остатками материи. Скорее всего, они были спрятаны простыми монахами.

Найденные монеты датировались с 1542 по 1561 годы. Заглянув в анналы истории, мы быстро обнаруживаем причину возникновения этих кладов. Весной 1562 года русские войска во главе с Иваном Грозным осадили Дубровно, Мстиславль, Оршу, Шклов и другие города Великого княжества Литовского. Конечно, они не могли равнодушно прошествовать мимо богатого монастыря, расположенного рядом с Мстиславлем. Происходило это в ходе знаменитой Ливонской войны (1558–1583), длившейся двадцать пять лет между Россией, Ливонским орденом, Швецией, Польшей и Великим княжеством Литовским за Прибалтику.

Касательно содержимого подземелий монастыря, а также найденного в стенах и других частях остатков зданий монастырского комплекса, — об этом в другой главе, а, может быть и следующей книге. И про поиск на месте бывшего доминиканского монастыря под Новогрудком тоже. Нельзя вываливать на читателя разом в одной главе столько информации.

А в ту пятницу мы отправились домой, с тем, чтобы, вооружившись новыми техническими приспособлениями и новыми знаниями, возвратиться назад на следующей неделе для раскрытия главной тайны монастыря.

Покидая монастырь, решили завернуть на границу. На протяжении тех четырехсот метров, что до границы Беларуси и России нас сопровождала справа величественная панорама монастырского комплекса. Все. Кончается асфальт. Стоит наш пограничный столб. Начинается разбитая грунтовка — сбоку столб с гербом Российской Федерации. Табличка с названием «Монастырщинский район». И вся граница. Пересекли, доехали до ближайшей деревеньки, в небольшом пустом магазинчике хотели купить русской водки. Увы, только за российские рубли. На валюту посмотрели, даже в руки не взяли. Не знаем таких денег. Назад, несолоно хлебавши….

Между прочим, некоторые наши инструменты остались в подземелье, чтобы не таскать их туда-сюда. Мы уверены в невозможности проникновения в них, пока государство не затеет серьезные раскопки. Нам просто помог слепой случай плюс уникальный японский прибор, аналогов которому я не встречал. Есть приборы российские и зарубежные для определения пустот, но не то. Далеко не то. И не зря, я так и не упомянул его названия.


"Знаю я вашего брата. Налакаетесь рому – и на виселицу!" Джон Сильвер
 
Форум » Будни Кладоискателя » Разное » Валерий Иванов-Смоленский - Записки кладоискателя (Глава первая)
  • Страница 1 из 5
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • »
Поиск: